Гнедков вздохнул.
— Кораблик я вам оставлю в знак доверия.
— Хорошо, Александр Николаевич. Я дождусь разрешения. Да только, судя по всему, вряд ли вы его добудете…
Ровно то же самое сказал мне раздосадованный Серебряков, придя следующим вечером в клуб. Я там как раз сидел за ужином с господином Грибковым.
— Чёрт знает что, Соровский! — Вадим Игоревич бесцеремонно плюхнулся напротив меня, рядом с Яковом Олифантьевичем, и махнул рукой официанту. — Стена, каменная стена, буквально! Беда в том, что Старцев опасности не представляет. Был бы какой террорист или хотя бы боевой маг или, там, менталист — другой разговор. Ну а парочка немолодых и не особо сильных стихийников… Попадутся — хорошо, нет — нет. И, признаться, я уже начинаю проникаться этой логикой, к стыду своему. Будьте добры, рыбу какую-нибудь. Весь день почему-то рыбы хотелось.
— Рыба — зверь весьма полезный для костей и зрения, — вставил Грибков. — Сам не люблю, но жена заставляет периодически употреблять. Говорит, в моём возрасте красное мясо уже — увы-увы… Эх, возраст, возраст… Знать бы, когда тебе час предначертан — и вся недолга. Чтобы жить спокойно и не беспокоиться ни о чём.
— Только так и нужно жить, господин Грибков.
— Это вы как аристократ говорите, господин Серебряков.
— Ваша правда. Имею определённые преимущества… Что же будем с вами делать, Александр Николаевич? У меня, признаться, идеи иссякли. Мы можем провернуть всё без разрешения, а вину я возьму на себя.
Да, опять вопросы чести во главе угла. Самому рискнуть — без вопросов, но переложить риск на господина Гнедкова — позор.
— Ладно, будем действовать сверху, — решил я. — Диль!
— Да, хозяин?
— Ты же понимаешь ситуацию?
— Гнедков, Старцев, разрешение на ментальное воздействие.
— Именно. Слетай в Москву, попытайся встретиться с Елизаветой Касторовной, спроси, не может ли она поспособствовать. Скажи, что Александру Николаевичу сильно надо, для очередного подвига.
— Поняла, исполняю.
— Ну, знаете… — покачал головой Серебряков. — Это как муравьёв дубиной глушить.
— Что есть под рукой — тем и глушим. Яков Олифантьевич, ну так что по нашей с вами теме?
Грибков вытер рот салфеткой и вздохнул.
— Сами вы всё хорошо понимаете, Александр Николаевич. Вина — стопроцентная. Вот что можно будет сделать касаемо Кузьмы. Во-первых, возместить все убытки потерпевшим.
— Сделаем.
— Во-вторых, поручиться. Ручательство аристократа, да к тому же такого, как вы — это много значит.
— Устрою.
— Но имейте в виду, что если означенный господин снова что-то слапсердачит, на вашей репутации это скажется прескверным образом.
— Угу.
— Всё это не гарантия, но суд во внимание примет. Теперь что касается мальчишки…
— Да, парень меня больше всего заботит.
— Поскольку он несовершеннолетний и попался впервые, реального срока ему не дадут. Но на учёт поставят.
— Это само собой.
— Трудность вот в чём заключается. Господа сии проживали на квартире, которую им государство выделило. Как потерпевшие… И всё такое прочее. Но после такого вот экспромта уже поднят вопрос о выселении. Что будет означать пренеприятные последствия. Скорее всего, прямо из зала суда подросток отправится в детский дом, придут и за девочкой. Ну а взрослые (при условии, что Кузьма не сядет сразу), если не найдут возможности где-то поселиться, очень скоро сядут за бродяжничество. Впрочем, во время бродячей жизни они себе и ещё статей насобирают.
— Да что ж такое… Обложили со всех сторон.
— Но вы совершенно верно сделали, Александр Николаевич, что явились с этим ко мне. По чудесному стечению обстоятельств ко мне на стол буквально на днях легла бумажечка о присвоении некоей Дарине Кузьминичне Догадкиной ненаследуемого дворянства. Что сие означает, объясняю. Девочка ваша есмь аристократка, причём, уже почти месяц как. Аристократического рода Догадкиных быть не может, однако у неё есть все основания в перспективе выйти замуж за аристократа, и это не станет мезальянсом. Совокупно со званием юная госпожа Догадкина получила и символический клочок земли, на котором можно, впрочем, построить домик и даже, при большом желании, жить, занимаясь хозяйством. Поскольку девочка несовершеннолетняя, этим её имуществом распоряжаются родители.