— Нам и такая мысль в головы приходила.
— Но я б на вашем месте не беспокоился сильно. Да, конечно, жизнь лабораторной крысы не сахар. Но мы же не в Средневековье живём. В любом случае как-нибудь устроитесь.
Я безбожнейше кривил душой, так как понимал: если кто-то большой и сильный мертвецов отсюда заберёт, то потом мы не узнаем, что с ними случилось. По уму, надо бы добавить мертвецам медийности, чтобы о них знали и переживали решительно все.
И тут на ловца решительно выбежал весьма самоуверенный зверь: началось всё с «Последних известий», журналист которых, невесть на что надеясь, поймал Фёдора Игнатьевича и запросил у него дозволения взять у подвальных жителей интервью.
Фёдор Игнатьевич с мертвецами никак не контактировал и сделал то, что и должен был сделать эффективный руководитель: спустил задачу тому человеку, в чьей ведомости находится объект. То есть, мне.
Я всесторонне изучил вопрос и не сумел себе объяснить, зачем продавать материал левым людям, когда есть свои, прикормленные. У которых я смогу, к тому же, контролировать процесс от и до, при желании. И поехал к Кеше.
— Интервью с мертвецами? — спросил тот, сидя у себя в кабинете, как всегда, в полнейшем угаре, с всклокоченными волосами и красными глазами, что выгодно отличало его от холёных и ухоженных сотрудников «Последних известий». — Эксклюзив? Утереть нос «Известиям»? Хм… А в чём подвох?
— Денег надо будет заплатить.
— Вам? Охотно!
— Мне не надо…
— Академии? Понимаю, всё оформим официально…
— Да и академия уж как-нибудь переживёт. Гомункулам. У них есть определённые желания, некоторые потребности. Так что, я считаю, будет справедливо, если деньги получат они.
— А сколько?
— Как договоритесь.
Договариваться Кеша отправился лично. Собственно, из одной торговли с Михеем уже можно было сделать потрясающий материал. С видео, разумеется, лучше бы пошло, но и в тексте вполне себе. Этот материал ещё и большое научное значение мог иметь, ведь мертвецы представляли собой огромный интерес для некромантов как минимум.
Денег хозяйственный Михей запросил немало. Кеше пришлось основательно залезть в бюджет организации, но он, хоть и изображал поначалу безбожно ограбленного бенефактора, в итоге остался очень довольным. После того как материал вышел, тираж газеты увеличился многократно. Теперь «Лезвие» читал весь Белодолск, от мала до велика. Возились газеты в деревни и даже в не столь отдалённые городки, своя пресса в которых была даже менее интересной и востребованной, чем школьная стенгазета в эпоху социальных сетей.
Иннокентий Смирнов. В чём вы видите смысл своего существования?
Мертвец Михей. А ты?
ИС: Прошу прощения?
ММ: За что? Ты же мне покуда не нагадил.
ИС: Не понял вашего вопроса.
ММ: В твоём-то существовании какой смысл?
ИС: Ну, я… Я — человек.
ММ: Дык, и я человек.
ИС: Ну, вы же мертвец.
ММ: Чёй-та? Сердце бьётся, кровь текёт.
ИС: Ладно, оставим эту тему. Как вы сами себя называете?
ММ: Я — Михей, сказано ж.
ИС: Это имя. Ну а как вы в общем о себе говорите? Вот я — человек, мы — люди. А вы?
ММ: И мы люди.
В таком духе интервью, которое тщательно стенографировала Диль, продолжалось примерно полтора авторских листа. Нам всем потребовалось основательно потрудиться, чтобы склепать из материала нечто динамичное, бодрое и интересное. Потому как, увы и ах, но всё, что гомункулы могли рассказать о себе — это: «Живём в подвале, ведаем инвентарём, вот, к примеру, двухпудовая гиря». Михей постоянно рвался перечислять инвентарь, находящийся в их ведении, особо он почему-то гордился гимнастическим бревном и импортными козлами. Впоследствии он очень возмущался, что все эти упоминания («Самую мякотку!» — как он выражался) при публикации выпустили.
Я Михея понимал. Подвал был его миром, другого он не знал, а потому гимнастическое бревно и вправду являло собой выдающийся повод для разговора. Однако читающее население Белодолска было в этом никак не виновато.
Получив деньги, мертвецы погрустнели ещё больше. Что делать с деньгами в подвале? Нечего. Кого попросить сгонять в магазин? Некого. С пониманием относился только я, но даже до меня масштаб проблемы докатился сравнительно поздно — мертвецы к тому времени приуныли уже совершенно и просили водки буквально каждый день.
Я, разумеется, прочёл им лекцию о вреде спиртного, но в устремлённых на меня мрачных взглядах было столько безысходности, что где-то на середине лекцию пришлось свернуть и идти за водкой. Но после очередной бутылки угрызения совести победили, и я собрал консилиум у себя в кабинете. Явились всё те же лица: Леонид, Стефания, Боря, Стёпа.