— Кунгурцева сказала, не придёт, — сказал вошедший последним Леонид и закрыл за собой дверь.
— Чем мотивирует отказ?
— Дела, работа…
— Чем только люди ни отговорятся, лишь бы не страдать со мною всяческой ерундой… Нет, должность испортила Анну Савельевну. Я разочарован.
Леонид развёл руками, сел и уставился на меня выжидающе. Я вручил ему чашку с кофе.
— Дама и господа, у нас проблема. В подвале спиваются мертвецы.
— Так может быть, не надо носить им водку? — предположил Леонид.
— Это простое решение, а простое решение правильным быть не может. Если я перестану носить им водку, они будут спиваться без водки.
— Как это? — удивилась Стефания.
В новом полугодии её постигли некоторые изменения. Она, видимо, решила, что пышная причёска а-ля одуванчик морально устарела и пора обратиться к неувядающей классике. Всё своё великолепие она безжалостно собрала в хвост и перевязала лентой. Теперь все мало-мальски знакомые люди заимели обыкновение замирать перед Стефанией и задумчиво смотреть, а на просьбу объясниться отвечали невразумительно. Все, кроме меня.
Я тоже замер сейчас и уставился на свою ученицу долгим тяжёлым взглядом.
— Александр Николаевич, почему вы так смотрите⁈ — возмутилась девушка.
— Я пытаюсь совместить ваш новый образ с тем, что запечатлелся в моей памяти. Для этого нужно взять наполнение из старого и придать ему внешность нового. Задача тяжёлая, кропотливая, прошу не мешать.
Стефании было под моим взглядом неуютно. Она ёрзала на диване, хватала за руку Борю и даже краснела с совершенно непонятными мне целями.
— Что? — спросил я через несколько минут.
— Ч-что?
— Что вы спросили?
— А… Я уж было запамятовала… Ах, да! Как можно спиваться без водки?
— Умозрительно, разумеется. Идеально.
— По-прежнему не понимаю.
— Чему вас только учат… Ну, вот, смотрите.
Я подошёл к столу. Взял невидимую бутылку, налил невидимой водки в невидимый стакан. Поднял этот стакан, выдохнул, выпил залпом. Поморщился, поднёс к носу рукав и шумно втянул воздух.
— Бр-р-р! — содрогнулась Стефания.
— Водка реальная ограничена своими объективными свойствами, — пояснил я. — У разума же границ нет. Он всесилен. И личность, направленная сама против себя, достигнет деградации без костылей скорее, нежели с ними.
— А от нас что нужно? — подал голос Боря Муратов.
— Требуется понять, как наполнить жизнь гомункулов смыслом и светом! Ну же! Попробуйте думать, как бывшие мертвецы, запертые в подвале, работающие кладовщиками!
Все погрузились в напряжённые размышления. И только Стёпа Аляльев, глядя куда-то в сторону и прозревая иные, не видимые нам миры, тихо сказал:
— Я был таким мертвецом…
— Действительно? — повернулся я к нему.
— Да… Я знаю, каково это — сидеть в сыром подвале среди опостылевших стен. День за днём выполнять кажущиеся бессмысленными действия. Стремиться сердцем за границы тюрьмы, но знать, доподлинно знать, что там будут лишь холод и боль разочарования. Да, я был таким мертвецом.
— И что же вас спасло?
— Время. Время пришло, и я увидел, что все эти стены — лишь в моей голове. Тогда я стал свободным. Но навсегда запомнил, откуда я вышел.
Кроме Стёпы никто не придумал ничего толкового. Аляльевская мудрость же хоть и впечатляла, но казалась мне не слишком подходящей к сложившейся ситуации. Поэтому я, вздохнув, начал действовать в соответствии со своим принципом. А именно — призвал Диль и вручил ей кипу бумаги.
— Пробегись по магазинам.
— По каким, хозяин?
— По всем. Готовой одежды, игрушек, канцелярским, книжным. Продуктовые не забудь. Рестораны, кафе, где дают навынос. Составь списки самых интересных, на твой взгляд, позиций. Формат следующий: рисунок товара, название товара, краткое описание, цена. Я не слишком гружу?
— Нет, это ерунда, управлюсь за пару дней.
Диль не преувеличила. Когда я увидел, с какой скоростью она создаёт фотографической реалистичности картинки, у меня дух захватило. Карандашей только много потребовалось, они улетали один за другим. Зато на третий день я вручил озадаченному Михею получишийся талмуд, который Диль от нефиг делать ещё и переплела.
— Это чего?
— Это, Михей, маркетплейс.
— Ась?
— Будь здоров.
— Не чихал вродь.
— И не надо. Болеть — последнее дело. Выбирайте товары, делайте список. Список — мне. Я остальное устрою.
Расчёт мой оказался верным. У мертвецов появился совершенно новый азарт в глазах, и списки потекли.