Тем более, уже фактически наступила весна. Суровая сибирская природа начала благосклонно улыбаться тем, кто не верил в дурные пророчества и выстоял зиму. Скоро пахота, посевные работы, другое.
С улицы послышались конские звуки.
— Спасибо тебе, Диль, огромное. Можешь быть свободна.
Фамильярка исчезла молча. Должно быть, помчалась тратить сдачу. Надо будет ей какой-нибудь оклад положить, что ли… Интересно, а Его Величество платит Елизавете Касторовне? Или она бесплатно отоваривается, когда ей хочется? Конкретно в Москве, наверное, каждый лавочник, увидев такую особу, считает за честь втюхать ей что-нибудь хотя бы даже и бесплатно.
Я сел за свеженький стол, на новёхонький табурет. Поглядел в окно. Анисий, слуга Серебрякова, помогал пассажирам выгрузить из кареты весь их небогатый скарб. Пассажиров было таки двое.
Вздохнув, я вышел в сени, открыл дверь и ступил на крыльцо. Меня заметили немедленно. Кузьма опустил взгляд в землю, а его заплаканная жена простёрла ко мне руки и сказала:
— Благодетель вы наш…
Я не успел откреститься от такого громкого звания. За меня это сделал Кузьма.
— Какой! — сказал он и сплюнул в ноздреватый рыхлый снег. — Он нас закрепощает, а ты ему ноженьки целовать!
От подзатыльника с Кузьмы слетела ушанка и упала ровнёхонько на то место, куда он плевал. Сам Кузьма чуть не повалился следом. Втянул голову в плечи и замолчал.
— Сколько ж тебе, дураку, повторять-то, а? — прошипела разгневанная женщина.
Кузьма только стискивал зубы и сопел. А я смотрел на него, и мне самому хотелось дать дураку подзатыльник. Ну как можно не понимать, насколько тебе, идиоту, в жизни повезло. С такой вот женой. Которая, как за декабристом, поехала за тобой в эту запинду. Благодаря которой ты тут не сопьёшься вусмерть, а, вполне возможно, чем чёрт не шутит, станешь человеком.
— Привет, Анисий, — сказал я.
— Здравия, барин, желаем! — пропыхтел слуга, взвалив на плечи мешок. — Куда это всё?
— В сенях поставь, там, дальше разберутся. Идёмте в дом, поговорим.
В помещении женщина немедленно принялась сновать по углам, изучая хозяйство и фронт работ. Временами я на неё косился. Судя по выражению лица, ожидала она сильно меньшего и была шокирована увиденным.
Мы с насупленным Кузьмой сели за стол.
— Значит, вот как у нас обстоят дела, — сказал я, глядя в окно. — У тебя — условный срок и домашний арест. Что это значит, объясняю популярно. Ты ближайшие пять лет сидишь в этом доме. В город ездить нельзя, по соседним деревням ездить нельзя. Если следовать букве закона, то тебе нельзя даже выходить в лес рубить дрова. Но это чушь полная, однако имей в виду. В любой момент может нагрянуть проверяющий. Если твоя жена скажет, что ты отошёл нарубить дров, он подождёт. Если ты вернёшься без дров, ты уедешь обратно в тюрьму, затем суд и каторга. Шутить с тобой не будут, всё серьёзно. Ты это понимаешь?
— Я понимаю, — ответила женщина. — Вы уж не волнуйтесь, я и ему это всё расскажу ещё сто раз!
— Надеюсь на вас. То, что тебя, Кузьма, прямо из зала суда не направили на каторгу — нечто вроде чуда. Чуду немножко помогло моё поручительство. Я совершил большую глупость, Кузьма. Поручился за человека, которого толком не знаю, и в котором не уверен даже на медный грош. С моей стороны это авантюра такого масштаба, на которую не решился бы даже Серебряков, а он большой любитель авантюр.
— Во-во. Говорю же — в крепостные…
— Вы мне не крепостные. Крепостное право давно отменили. И от вас мне ничего не нужно. Ни оброка, ни барщины. Земля эта принадлежит вашей дочери, Дарине.
— Тоже… Аристохратка!
— Угу, всё так. В общем, ни продать, ни как-либо иначе потерять это место вы не сумеете. Дарина, достигнув совершеннолетия, сможет им распоряжаться…
— Какой! Раньше приедет да спалит всё.
Я помолчал. На голову Кузьмы обрушилась скалка.
— А! — заорал тот, вскочив.
— Если ты ещё хоть слово! — прорычала на него жена. — То я…
Кузьма, кривясь от боли, молча опустился обратно.
— В сухом остатке, — продолжил я, не распыляясь на эмоции, — ты таки в плюсе. Если с математикой туговато, я для тебя подсчитаю. В точке А настоящего маршрута вы жили на почтовой станции, которая вам не принадлежала, получали жалованье, вели кой-какое хозяйство, помогали охраннику острога обделывать противозаконные делишки. Если бы эта ветка реальности дальше развивалась так, как ей было предназначено судьбой, тебя, Кузьма, посадили бы в тот самый острог, на этом всё. Как бы сложилось у семьи — бог ведает. Сейчас вы находитесь в точке Б. В этой точке у вас есть хороший дом, за который никому и ничего вы не должны. Возможность вести хозяйство. Ваша дочь учится в хорошей гимназии, в перспективе поступит в магическую академию, дальше её будущее просматривается весьма прозрачно, и там сплошь всё хорошее. Полагаю, родителей она не оставит своей заботой. Так что если ты, Кузьма, нормальный мужик, а не мышь под веником, то сейчас должен быть счастлив. У одного твоего ребёнка будущее обеспечено совершенно точно, а у другого, несмотря на все твои выкрутасы, шансы остаются тоже хорошими. Пусть с натяжкой и поправкой, но можно сказать, что своё основное жизненное предназначение ты выполнил и хотя бы в этом отношении можно спать спокойно. Иными словами: ты вёл себя очень плохо, но, несмотря на это, дедушка Мороз принёс тебе огромный мешок с подарками. Потому что глупый дедушка верит, что когда делаешь человеку добро, в человеке от этого нечто хорошее просыпается. На этом я, пожалуй, закруглюсь. Мне ещё домой ехать.