На том я в одностороннем порядке прервал разговор и удалился. Когда подходил к двери спальни, услышал, как внизу хлопнула входная, и кивнул. Хороший парень. Правильный.
Танька являла собой холмик из одеяла посреди кровати. Я подошёл и снял одеяло, обнаружив под ним помимо жены — книжку и светящийся алмаз. На меня устремился взгляд затравленного зверька.
— Если бы я не знал, что случилось, спросил бы в испуге: «Что случилось⁈»
— Ты знаешь, что случилось⁈
— Угу.
— Как⁈
— Сердце любящее нашептало. Голодная?
— А… А он?..
— Он ушёл.
Танька отложила книгу и робко взяла меня лапкой за руку.
Утром в восемь часов Игнат пришёл в библиотеку, где и застал нас с Порфирием Петровичем, употребляющих кофе.
— Вот, знакомьтесь: Игнат Кузьмич, Порфирий Петрович, — жизнерадостно представил я мужчин. — Начальство прошу сразу отметить пунктуальность сотрудника, считаю, это огромный плюс.
— Это, Александр Николаевич, я бы и без вас понял.
— Не бранитесь, Порфирий Петрович. Позвольте мне создать видимость деятельности. От меня ведь тут объективно никакой пользы. Вовсе не обязательно это мне так безжалостно ставить на вид.
Порфирий Петрович только рукой махнул, а Игнат, исподлобья взглянув на меня, буркнул:
— Можно с вами? На два слова.
— Разумеется, — кивнул я, и мы отошли к подоконнику. Тактичный Порфирий Петрович сделал вид, будто нас тут никогда и не было.
— Не нужно мне ничего, — сказал Игнат. — Ни комнаты, ничего.
— Ценю, что ты не сказал «не надо мне ничего от вас». Но всё же уточню: ты всё взвесил? На этой работе необходимо выглядеть прилично. Если будешь жить в каком-нибудь непотребном притоне, долго это не продлится.
— Всё взвесил. Уверен. Не надо.
— Игнат… Ладно, ты человек практически взрослый. Решил так решил. Всегда помни, что я где-то рядом и помогу, если что. Понял меня? У тебя неприятности, с которыми не знаешь, как быть — идёшь ко мне. Негде жить, нечего есть, некуда бежать — идёшь ко мне. За одним исключением: если возникают систематические неудачи на любовных фронтах, с этим к Леониду. Можно сказать, что от меня, примет без очереди.
— Да зачем вам это⁈ Вы сумасшедший, что ли? Я ж сюда шёл, думал, вы меня закопаете.
— Земля пока твёрдая, до тепла подождём.
— Да что вы смеётесь всё! Я ведь взаправду спрашиваю.
— Взаправду отвечаю: в моей истории гибнут только полные негодяи. А у хороших людей всё хорошо.
— С чего вы решили, будто я хороший?
— Один мой старый друг имел обыкновение говаривать, что злых людей нет на свете. Это он, положим, хватил, но всё же я склонен считать, что конченые негодяи и вправду встречаются нечасто. И такого редкого зверя я бы уж как-нибудь распознал в своём окружении.
Порфирий Петрович удалился в подсобку, а в библиотеку пришёл первый посетитель. Конкретно — госпожа Апраксина. Она, не замечая нас, пританцовывала у конторки, что-то напевая, будто под волосами у неё скрывались беспроводные наушники. Впрочем, кто их, стихийников, знает…
— Всё-таки я бы вводил какие-нибудь штрафы для людей, которые по утрам столь непозволительно бодры… Ну, что смотришь? Иди, работай. Жалованье тут не за красивые глаза дают.
— Да вы что, я же не знаю ничего!
— Вот и научишься. Давай, бегом! Клиент ждёт.
Игнат торопливо подошёл к конторке.
— Здрасьте.
— Здравствуйте! — улыбнулась Апраксина, перестав танцевать. — Мне бы хотелось взять «Принципы амулетостроения», они ещё остались? Только восемьдесят восьмого года! Переиздание от девяносто пятого никуда не годится.
— Эм… Я… Я первый день только, ещё ничего не…
— Какая досада… Может, тогда я сама быстренько посмотрю, а вы за мной проследите, чтобы я ничего плохого не сделала?
— Соглашайся, Игнат, — сказал я, подойдя к конторке. — За этой — глаз да глаз нужен.
— Ой, Александр Николаевич, здравствуйте! Как вы меня презентовали…
— Шутка, юмор. А вы, смотрю, разговорчивы…
— Да. Оказывается, я очень люблю говорить!
Задорно рассмеявшись, она схватила обалдевшего Игната за локоть и повлекла его к нужной полке.
Выплыл Порфирий Петрович со второй чашкой кофе. Взглядом проводил молодых. Посмотрел на меня. Мы ощутили родство. Двое немолодых и не радых утру мрачных людей. Порфирий кивнул. Я ответил таким же кивком и ушёл.