Мертвецы обнаружились в том помещении подвала, которое они облюбовали в качестве общего. Сидели за большим круглым столом, невесть когда и откуда списанным, и играли в карты, все пятеро. Шестой, Акакий, возлежал в углу на списанном мате и созерцал свою могилу.
— Финита ля комедия, — сказал я. Когда меня не поняли, добавил: — Рок-н-ролл закiнчився. — А когда всё равно не поняли, приказал: — Талифа куми.
Все поднялись.
— А вас, господин Прощелыгин, я попрошу остаться. Что до остальных — одевайтесь и за мной, на выход. Воля ждёт.
Глава 38
Моя могила в моем сердце
На вокзале, стоя перед поездом, я прочитал мертвецам небольшую речь.
— Дамы и господа! Безо всякой радости, а, напротив, с огромной тяжестью на сердце я отправляю вас, толком не знающих жизни, в это далёкое, полное опасностей путешествие, в ходе которого вам придётся мить омерзительный чай и петь бессмертную балладу о том, как Степан Разин утопил молодую жену, наслушавшись безмозглого трёпа пьяных выродков, которых из каких-то туманных соображений называл друзьями. Чему нас учит сия баллада? Тому, что водка — зло и смерть. Я долго думал, как поступить с вами, чтобы, сообразно моей жизненной стратегии, всем было хорошо. И не придумал. Увы, в жизни бывают ситуации, когда приходится принимать грустные и несовершенные решения. И с возрастом таких ситуаций всё больше и больше… Я пойму, если вы посчитаете меня злом…
— Мы тебя злом не считаем, — сказал Михей, за руку которого в панике цеплялась неизвестная мне по имени женщина-гомункул. — Ты нас из подвала вывел. А работать — что ж, мы работать не прочь.
Я осекся. Обратил внимание, с каким детским ужасовосторгом смотрят по сторонам женщины, как вздрагивают и смеются от криков носильщиков и проводников, с каким важным видом двое мужчин посматривают на колесо поезда, как будто всю жизнь работают над этими самыми колёсами. Им всё было внове, всё интересно. Гомункулы впервые постигали мир, ранее данный им лишь в карандашных рисунках Диль, смутных чужих воспоминаниях, да газете «Лезвие слова».
— Да, — сказал я хрипло и откашлялся. — Да. Я буду временами отправлять Диль присматривать за вами. Она, если что, поможет, хотя вы её и не увидите, ведь у неё на вас фобия. Но всё же постарайтесь не влипать в неприятности. Берегите бумаги, которые я вам дал. — Тут все гомункулы коснулись нагрудных карманов. — И, чтобы путешествие было чуть более сносным, примите этот прощальный подарок.
Я вручил Михею чайник, некогда подаренный мне Кунгурцевой. Им нужнее. Начинать новую жизнь лучше с приличным чаем.
Паровоз дал гудок. Мы с мертвецами наскоро обнялись, они похватали вещи и побежали в вагон. Скоро высунулись из окон двух купе: мальчики отдельно, девочки отдельно. Поезд тронулся, и мы махали друг другу до тех пор, пока могли видеть.
Вернувшись в академию, я сразу же отправился в подвал и обнаружил на ступеньках толпу возмущённых сотрудников и студентов, среди которых ярко выделился Леонид. Он и выступил парламентёром, объяснив мне сложившуюся ситуацию.
— Сие есмь всё сотрудники, нуждающиеся в чём-либо, содержащемся в подвале. Большинству нужен мел, ветошь на тряпки, либо бумаги. Что до меня, то я нуждаюсь в скелете человеческом, мы с третьекурсниками сегодня проходим врачевание переломов. И где, спрашивается, эти ваши мертвецы⁈ Полчаса уже докричаться не можем! Академический процесс стоит.
— Мертвецов в подвале больше нет, — сказал я.
— Как нет? — воззрилась на меня изумлённая толпа. — А как же теперь?..
— Ну, так. По старинке. Ручками, ручками.
Возмущению собравшихся не было предела. Возмущение скоро докатилось до Фёдора Игнатьевича, и он вызвал меня на ковёр. На ковре также присутствовала Анна Савельевна.
— Александр Николаевич, потрудитесь объяснить, что происходит? — бушевал Фёдор Игнатьевич. — Куда делись мертвецы из подвала?
— Устранены, — лениво сказал я, разглядывая ковёр. — Согласно вашему приказанию.
— Моему приказанию? Ничего такого я не приказывал!
— Как же… Верно, запамятовали. Вы ведь меня с самого начала всей этой истории полностью уполномочили заняться вопросом мертвецов. Крайне недвусмысленно дав понять, что хотели бы от них избавиться. Собственно, вот…
— Но Александр Николаевич! Всё ведь изменилось! Они работали, к ним привыкли…
— Вот так всегда. Сначала только и мечтаем избавиться от детей, а когда они становятся на крыло и съезжают, требуем вернуть как было…
— Александр Николаевич, прекратите эту вашу неуместную аналогию! Объясните предметно, куда вы дели мертвецов?