Тут я буквально похолодел от той жалости, которой переполнился взгляд Аляльева. Незаметно ощупал печень, но ровным счётом ничего не нашёл подозрительного. Сделал мысленно заметочку собрать нашу команду мечты и провести себе полную диспансеризацию при помощи коронной тройки: ММЧ+ментальная магия+иллюзионная магия.
Принесли чай. Я глотнул и остался недовольным. Душа хотела компота.
— А можно… — робко воззвал я к официанту.
— Нет, Александр Николаевич! — возопил Аляльев.
— Ладно, ладно…
Я решительно ничего не понимал, выводы делать остерегался, а потому решил побыстрее разделаться с чаем, аккуратно свинтить и забежать в какой-нибудь кабак, где подают компот. Таньку просил три дня сварить. Три! Не сварила. То забыла, то не успела. Надо было, конечно, кухарку попросить, но мы с нею как-то не пересекались эти дни, а когда пересекались, я забывал. А в клубе — вон чего творится.
— Если хотите, можете приехать ко мне в гости, пожить, — продолжал удивлять Аляльев.
— А если не хочу?
— Если не хотите — можете, конечно, не приезжать.
— Ну, я тогда не приеду. Дома, понимаете, Татьяна…
— Как она?
— Хорошо. Основательно втянулась в преподавание. Знаете, такая в ней решительность появилась, уверенность. Нет, раньше это всё тоже было, но теперь у неё взгляд такой — как у дрессировщицы, которая входит в клетку со львами и точно знает, что те будут слушаться.
— Когда вы так о ней говорите, Александр Николаевич, у меня сердце обливается кровью. Ведь не забыли же вы ещё того периода, когда вас коснулось дыхание первой любви, когда вы не могли друг без друга…
— Так, Кирилл Тимофеевич, ну, хватит. Объясните мне, что происходит, почему мне нельзя компоту, и при чём здесь моя жена⁈
— Что ж, вы правы, карты на стол. Мне всё известно, Александр Николаевич.
— Я за вас невероятно рад и надеюсь, что вы со мной поделитесь, потому как лично мне не известно ровным счётом ничего.
— О том, что у вас проблемы со спиртным, и что вы поколачиваете Татьяну, говорят уже решительно все. Вы можете, конечно, кинуться на меня, вызвать… Но поймите, ведь я уже сказал, что я — друг ваш! И я бы так хотел, чтобы вы ещё наладили свою жизнь! Я стольких молодых людей видел, сошедших в эту бездну…
Я смотрел на Аляльева и молчал. Молчал и Аляльев, не зная, как продолжить разговор.
— Диль, — позвал я.
— Да, хозяин?
— Когдя я в последний раз пил что-то спиртное?
— Месяц назад, тебе Порфирий Петрович наливал. Ты пригубил, а остальное незаметно в горшок с фикусом вылил. Потом ещё ночью приказал мне вернуться и натолкать активированного угля в тот самый горшок, чтобы фикусу не было грустно.
— Спасибо, Диль. А когда я в последний раз бил Татьяну?
— Третьего дня, вечером, когда она тайком в гардеробной нафталина зачерпнула и нюхала. Хлопнул её по макушке и велел прекратить чудить, потому как нафталин это яд, и ребёнок может из-за него испортиться.
Что правда то правда: гормональная перестройка организма порой заставляла Татьяну хотеть очень странного. Приходилось одним глазом присматривать, потому как временами складывалось впечатление, что головной мозг у неё в такие моменты отключается полностью.
— Спасибо, Диль. Про ребёнка мы, вообще-то, почти никому не рассказывали.
— Не за что, хозяин. Я ещё нужна?
— Ступай себе с богом.
Услышав о ребёнке, Аляльев буквально заплакал. Я и сам был готов зарыдать. Но тут, к счастью, во всём блеске своего неизменного великолепия появился Серебряков.
— Добрый день, господа! Рад видеть, рад приветствовать. Кофе! В конце концов, имею право. Господа, что-то случилось? Отчего вы плачете, Кирилл Тимофеевич?
— Но вы-то! — воскликнул Аляльев. — Вы! Называете себя лучшим другом Александра Николаевича, а сами!
— О чём речь?
— На меня не смотрите, Вадим Игоревич, я сам ничего не понимаю. Не дают компоту…
— Как вы посмели отказать Александру Николаевичу в компоте⁈
— Вы могли бы заметить, что ваш друг спивается и разрушает свою семью, до недавних пор считавшуюся едва ли не образцовой!
Серебряков, который успел было сесть, медленно встал и навис над Аляльевым.
— Не знаю, — сказал он, — откуда взялась эта байка, но вчера и сегодня я выбил зубы двоим, осмелившимся высказаться в подобном духе. Что же до вас, господин Аляльев, то ваше происхождение позволяет мне не унижаться до подобных действий, а вызвать вас на дуэль моментально.