Я вышел на улицу и увидел перед крыльцом переминающуюся с ноги на ногу Диль.
— Работает?
— У… Угу, — грустно сказала Диль.
— Извини, но так надо.
— Я понимаю, хозяин. Когда начинаешь атаку, неизбежно создаёшь себе слабости. Но если противник — биллиардист, то должно повезти.
— Золото ты моё. Периодически проверяй защиту, если начнёт пропускать — сигнализируй.
— Поняла.
— Встречаться будем на улице или у меня в кабинете. Ну, в общем, когда позову. Там же, в кабинете, буду кормить.
Снабдив Диль полагающимися инструкциями, я вернулся домой. Мы с Танькой сели за стол, зажгли свечи и романтически поужинали, если, конечно, можно назвать романтическим ужин в присутствии Дарины и Насти. Эти две, к слову сказать, неплохо спелись. Общались так, будто ровесницы и вообще сто лет друг друга знают. Вот что значит — из одного социального слоя.
После ужина мы пожелали всем спокойной ночи, наказали не выходить из дому и поднялись в спальню.
— Готова пошалить?
— Конечно, готова. Дольше уже терпеть нельзя.
— Задёрни шторы, а то мало ли. Враг не дремлет.
Пока Танька задёргивала шторы, я достал из ящика стола бумагу и магией поджёг свечу.
— Вот так всегда, — посетовал я, когда Танька села рядом и с серьёзным выражением лица заправила мешающуюся прядь волос за ухо. — Вроде бы есть много друзей, и все они искренне хотят помочь, но какими-то, самыми главными вещами ты всё равно занимаешься только с женой за закрытыми дверьми…
— А тебя это угнетает?
— Нет. Просто когда мы всё разрешим, у них, верно, возникнут вопросы, почему так случилось.
— Я думаю, они это переживут. И не расстроятся. Так что будем делать?
— Фонтанировать идеями! Опытным путём я выяснил, что воздействовать на Зиновьева напрямую нельзя. Из этого же опыта стало ясно: Зиновьев — маг Ананке. Ну и тут, собственно, снимаются вообще все вопросы. И как он распространил обо мне слухи, и как устранял всех предыдущих своих конкурентов. Хитрая собака! Бьёт исподтишка, а сам, получается, всегда в белом. Вовк молодец, кстати говоря, что раскусил это дело. Для множества людей никакой связи между Зиновьевым и гибнущими вокруг него людьми так и не было. Но — к делу. Он воздействовал на людей — скорее всего, на одного-двух — чтобы те начали про меня болтать. Возможно, воздействовал на газетчиков из «Последних известий», но это уже просто гвозди микроскопом, этих проще было купить, денег у него достаточно. В общем, он нашёл способ мне напакостить. Значит, и мы найдём.
— Надо понять, чего он боится…
— Быть вторым номером.
— Хм! — Глаза у Таньки сверкнули адским пламенем. — А у меня есть идея.
Идея мне понравилась до чрезвычайности. Я спросил торрель, чего нам это будет стоить. Торрель ответил: «Пф!» И я написал, и сжёг. На этом мы закончили пристрелочные залпы, спрятали запрещёнку и возлегли.
На господина Зиновьева буквально лился елей, что бы это ни значило. О чём ещё может мечтать человек? Народ обожает его, газета — превозносит! Пока только одна, но и за второй дело не станет. Каждый день происходят какие-то приятные сюрпризы. Вот, например, в мэрию вызвали, на вручение награды за заслуги перед городом.
Господин Зиновьев заявился при полном параде, сияя от самодовольства, одновременно пытаясь сделать вид, будто не так уж ему и приятно сие, мог бы и обойтись. Тщетно: все видели, что он буквально купается в лучах славы, как наивное дитя света в лучах солнца.
Он, разумеется, не узнавал, что за награда ему полагается, так как, будучи ультрааристократом, твёрдо знал, что уже по праву рождения заслуживает вообще всех наград мира, а то и вселенной. И ждал Зиновьева сюрприз.
— Дамы и господа! — приветствовал наспех согнанных зрителей лысый и бесконечно потеющий мэр Белодолска. — Так-скть… Господин Зиновьев здесь был у нас недавно. Однако появившись, стал быть…
Административкой традиционно занимались в основном люди не знатного происхождения. Аристократы спокойно терпели над собой так называемую власть мещанского сословия, старались соблюдать закон и всё такое прочее. В любом случае, если маг попадал под следствие, в дело вмешивалась магическая управа и там уже всё решалось по-свойски. В данном же конкретном случае Зиновьев, должно быть, прикладывал неимоверные усилия, чтобы не скривиться. Ему бы хотелось, чтобы награду вручала Елизавета Касторовна, а лучше сам император. Ну уж никак не вот это косноязычное создание, промакивающее лысину платочком и забывающее слова.
— Так-скть, очень и очень благодарны, а посему порешили вручить особую награду, так-скть, «Второй лучший гражданин Белодолска», так-скть.