Пока я говорил, Анна Савельевна кивала с живейшим интересом, но стоило мне замолчать — тут же заговорила сама:
— Да-да-да, вот этот отчёт наконец-то попал в нужные руки, эти руки крайне заинтересовались и жаждут с вами побеседовать.
— На предмет? Что не имел права вмешиваться?
— Вы читайте, читайте, я полагаю, изумитесь.
Я пробежал взглядом листок. Нахмурился, вчитался более внимательно.
— Да ладно…
— Вот-вот.
— Он же этого не переживёт.
— Кто?
— Зиновьев.
— Ах, Александр Николаевич! Нашли, о ком переживать, право слово!
Встреча была назначена в парке. Парк весной в Белодолске, надо сказать, представляет собой зрелище весьма утлое. Снег сошёл, чернеет голая земля, торчат неприлично голые деревья, растопырившись во все стороны и толком не зная, куда и как жить дальше, а главное, стоит ли, если потом всё равно настанет та же самая подстава под названием зима. Людей тоже раз-два и обчёлся. Грязно, холодно, авитаминоз. Хочется ещё сидеть дома и пить облепиховый чай, а не гулять. Всё-таки человек такое существо, что как будто бы самой природой предназначен для лета. И не только человек, а вовсе практически все живые создания. Медведь, например, на зиму спать ложится, как самый умный, а остальные страдают, ибо зимой поди найди, чем прокормиться. Залезешь не в ту дыру — а там медведь спит. Разбудишь — и тебя самого сожрут.
В общем, зимой и ранней весной страдали все. Я выбрал скамейку, на которой сидел страдающий кот. Потрогал её ладонью, убедился во влажности. Повздыхал, покручинился, но применил-таки магию мельчайших частиц, обратив в пар молекулы воды, пропитавшие древесину. После этого ещё немного поработал, чтобы подогреть доски и только тогда сел. Но всё равно поморщился. Пусть погода не думает, что я доволен. Я протестую и отчаянно!
Оставалось дождаться господина Сицкого из министерства академической магии и провентилировать с ним один потенциально академический вопрос. А господина Сицкого не было, был кот, который смотрел теперь на меня таким взглядом, будто хотел спросить, не охренел ли я без спроса занимать его лавочку.
В принципе, я охотно понимал господина Сицкого: сам бы не вышел на столь дальнюю прогулку в такую мерзкую погоду, если бы не Сицкий. Ну да ничего, посижу ещё минут десять — и домой, в тепло, уют, к радостям жизни. А Сицкий пусть сам на себя пеняет, больше я к нему не пойду, вот.
— Александр Николаевич Соровский, полагаю? — спросил кот.
— Он самый, — сказал я, повернув голову к собеседнику. — С кем имею честь?
— Невелим Диаконович Сицкий к вашим услугам. — Кот по-собачьи подал мне лапу, которую я осторожно пожал. — Анимаг, как вы могли догадаться. У вас, наверное, возникают закономерные вопросы. Я их всех знаю, давайте по ним пройдёмся. Почему я явился в виде кота? Мне больше нравится передвигаться по улицам в виде животного. Минимизирует необходимость общения с людьми, до которого я не охотник, а также некоторым образом экономит бюджет, в чём я хоть и не нуждаюсь, но нахожу довольно приятным. Кот перемещается достаточно быстро, никто не обращает на него внимания. Стану ли я в ходе нашей беседы человеком? Нет, не стану, и причина сему объективна: я неодет. Почему выбираю именно кота, когда есть животные быстрее, выносливее и так далее? Отвечаю: у меня был опыт перемещения к месту встречи в образе гепарда. В городе началась паника, и за мною охотилась полиция, это был прескверный опыт, который полностью перечеркнул все те преимущества, которыми я обладаю, превращаясь в обычного кота. К собакам тоже часто возникают ненужные вопросы. Их чаще отлавливают, чаще бьют, а кроме того, собаки не столь проворны. Кот может шмыгнуть в незаметную на первый взгляд щель и буквально исчезнуть, пёс как правило лишён такой возможности, он существо более открытое и прямолинейное. Как насчёт птиц? У меня боязнь высоты, поэтому я не превращаюсь в птиц, Александр Николаевич. Полагаю, у вас должны были закончиться вопросы.
— Есть ещё один.
— Неожиданно. Удивляете. Задавайте.
— А не было в вашей практике такого случая, что вас схватил маленький ребёнок, начал тискать, принёс домой, надел на голову носок; тут вы, не выдержав, превратились обратно в человека, чтоба расставить наконец точки над «i», и ровно в этот момент в детскую заходят родители и видят голого человека с носком на голове и своё перепуганное чадо; отец берётся за ружьё, мать швыряет в вас горячей сковородкой. В панике вы выскакиваете на улицу сквозь окно, бежите, оставляя окровавленные босые следы, а все показывают на вас пальцами и кричат: «Ба, да это же Невелим Диаконович, вот чудак, голый, а носок на голове!»?