И ладно бы элементарная неподготовленность, но этот, с позволения сказать, идиот вообще сделал ход настолько неадекватный, что в случае если бы он не сработал (а он не сработал), у кого-то могли бы возникнуть серьёзнейшие подозрения, что в городе орудует маг Ананке. И орудует он против меня. И кто это такой, труда вычислить бы не составило.
Но обо всём по порядку.
Подлетев ночью к окну моего кабинета, мы обнаружили там, внутри, разной степени неодетости симпатичных юных созданий, сплошь женского пола. Ничего ужасного они не делали. Одна читала, сидя на диване, две играли в шахматы (одна сидела спиной к окну, а вторая была настолько погружена в позицию, что нашего подлёта не заметила), пятая же бродила по кабинету, заведя руки за спину с таким выражением лица, как будто вот-вот разгадает тайный код вселенной.
Мы некоторое время смотрели, надеясь если не понять код вселенной, то хотя бы увидеть какие-то намёки на объяснения. Не увидели. Тихонечко отлетели и приземлились во дворе.
— Саша…
— Знаю, знаю.
— Что ты знаешь?
— Что ничего не знаю. В этом я подобен Сократу. Может быть, это мой фан-клуб? Хотя нет, тогда там была бы Натали. А там не было Натали?
— Саша, я сейчас рассержусь! Ты постоянно обижаешь Натали своим невниманием, и потом, она в высшей степени порядочная девушка и никогда бы не повела себя так!
— Может… это не мой кабинет? Мы могли перепутать окно. Давай слетаем и посмотрим ещё?
— Давай сле… Саша!!!
— Ладно, ладно. Мне через шутки легче думается. Собственно, даже если это не мой кабинет, происходящее всё равно очень странно. Летим к Кунгурцевой?
— Почему к Кунгурцевой?
— Потому что до Фёдора Игнатьевича мы не долетим, далеко он. Да и женщина всё-таки. Ситуация-то деликатная, сама понимаешь.
Мы полетели, однако на полпути Танька выдохлась. Не рассчитала сил, раньше с пассажирами летать не приходилось. Да и без пассажиров, правду сказать, тоже. Всё как-то не до того ей было. Растратила юность свою на учёбу бездушную и старикана какого-то.
Но поскольку жила Кунгурцева недалеко, добрались мы быстро. Свет в окнах не горел, и, стуча в дверь, я испытывал угрызения совести.
Открыл Порфирий Петрович в розовом женском халате и с топором. Лик при этом имел крайне свирепый.
— Добрый вечер и примите комплимент: прекрасно выглядите, отличное чувство стиля!
— А, это вы… Какой там уже вечер, ночь на дворе. Здравствуйте, Татьяна Фёдоровна.
— Здравствуйте, Порфирий Петрович.
— Вы, полагаю, не ко мне?
— Верно полагаете, позовите, пожалуйста, Анну Савельевну, она нам необходима как заместитель ректора. Речь идёт о голых студентках.
Услышав такое, Дмитриев заторопился, пригласил нас внутрь и исчез в недрах дома. Уже через минуту к нам вышла Кунгурцева в розовой плюшевой пижаме.
— Здравствуйте, Александр Николаевич, Татьяна Фёдоровна. Что такое происходит?
— Чрезвычайное происшествие в академии.
— Ох, только не это…
— Не как в прошлый раз, выглядит невинно…
— Я бы не сказала, что это выглядит невинно, — перебила Татьяна.
— Ну… У слова «невинно» достаточно широкое семантическое поле, и как минимум в одном из значений — вполне себе невинно.
В общем, мы вытащили Кунгурцеву из дома. Порфирий Петрович увязался за нею в качестве мужского сопровождения. По пути я его спросил:
— Игнат-то как?
— Отлично пришёлся парень, голова на плечах есть, уже сам со студентами работает, а один раз даже лично отыскал какому-то преподавателю нужную монографию. Да и в целом, видно, что работа к душе.
— Очень радостно за него.
Пусть самую малость, но меня грызла совесть за то, что я Игната выставил на мороз, а вместо него взял проститутку Настю. Но жизнь наша наполнена трудными решениями, которые, тем не менее, принимать надо.
Дальше было не очень интересно. Анна Савельевна самолично зашла в мой кабинет, подняла там переполох. Мы с первого этажа слышали визг. Через некоторое время пятеро девиц спустились по лестнице и, рыдая, пробежали через турникет. Уже одетыми. Следом спустилась совершенно растерянная Кунгурцева с кипой тетрадей.
— Ничего не понимаю, — сказала она, сунув тетради мне. — Первокурсницы, с разных факультетов. Сломали замок в двери, вошли, включили свет, разделись и ждали вас.
— Меня? — робко спросил я.
— Именно вас. Чтобы, я цитирую: «Заняться любовными утехами».
— Весьма… откровенно. Девушки знают, чего хотят, ценное качество, не каждому дано.
— Действительно. Ах, что за чушь опять! Я, разумеется, переписала их имена и фамилии, но ума не приложу, что с этим делать. Александр Николаевич, девушки из хороших семей, что само собой разумеется, и как будто вообще не понимали, что делают. Я с ними поговорю завтра и поговорю очень жёстко. Однако если вы не возражаете, я бы настаивала на том, чтобы похоронить этот странный инцедент.