— Нет, денег меньше не будет точно.
— А вы представляете, сколько я зарабатывала?
— Вы мне сейчас, вероятно, скажете.
Настя сказала, сколько зарабатывала в хороший месяц. Я округлил эту сумму в большую сторону и озвучил.
— Александр Николаевич, вы смеётесь?
— Ни разу. Я хочу, чтобы мои работники не думали о том, чтобы искать подработку. И, на будущее: если у вас появляются проблемы — любые! — вы приходите с ними ко мне и мы вместе думаем, что с ними делать. Это в договоре прописывать не станем, просто, умоляю, запомните. Прежде чем сделать глупость — любую! — приходите ко мне. Потому что я хочу, чтобы вокруг меня всем было хорошо.
Настя не успела ответить: в дверь позвонили, и доктор помчался открывать. Он с каждым днём всё лучше и лучше чувствовал себя в роли дворецкого, уже даже казалось, что так всегда и было. Чем-то напоминал Дармидонта, только тот читал Библию в свободное время, а этот писал мемуары.
— Александр Николаевич! — крикнул тот. — К вам Анна Савельевна!
— Просите! — заорал я в ответ (через целую гостиную и часть столовой!). — Умоляйте даже!
В столовую в сопровождении угодливого доктора Снуля вошла Кунгурцева. Поздоровавшись со мной, вопросительно взглянула на Настю.
— А это Анастасия Анатольевна, наша новая домработница, — представил я.
— Здравствуйте, — сказала та и поднялась из-за стола. — Я пойду, не стану досаждать.
— Ступайте, скоро поедем.
— Куда?
— На рынок, естественно.
Настя ушла переваривать перемены, совершенно раздавленная и обескураженная. Анна Савельевна села на её место.
— И часто вы в отсутствие супруги с юными симпатичными домработницами за одним столом кофий распиваете?
— Впервые такое сегодня, — покаялся я. — А так всё с проституткой, с проституткой…
— Да уж. Интересные у вас отношения. Впрочем, я пришла по другому поводу. Всё, Александр Николаевич, сделалось совершенно странным.
И Анна Савельевна рассказала мне продолжение ночной истории. Придя утром на службу, она первым делом вызвала к себе пятерых провинившихся первокурсниц и допросила их со всей тщательностью. Девушки были безутешны. Они заливались слезами, долго не могли даже говорить, стояли на коленях, одна упала в обморок.
Когда удалось привести их в чувства, все дружно выдали одну и ту же историю, в которой не было ни противоречий, ни смысла как такового. До вчерашнего вечера девушки даже толком знакомы не были. Трое жили с родителями, две — в общежитии, но на разных этажах. В районе одиннадцати вечера каждая из них вдруг вспомнила, что в академии есть такой — Александр Николаевич Соровский. И каждая поняла, что надо срочно, немедленно, вот прямо сейчас брать быка за рога.
Девушки пришли в академию одновременно. Как проникнуть туда ночью, не тревожа охрану, естественно, знали все студенты и по мере необходимости знанием этим пользовались. Встретившись, девушки не стали шуметь, а сломали замок и устроились в кабинете ждать меня. А чтобы я не застал их врасплох, они разделись. Появление Анны Савельевны будто сорвало с них пелену наваждения. Они не смогли никак объяснить своего поведения даже самим себе. Пребывали в натуральном ужасе. И более из них ничего выудить не представлялось возможным.
Кунгурцева, абсолютно растерявшаяся, отправила их на занятия. Сама же направилась к моему кабинету. Она искала рационального объяснения. Предположила, что кто-то подбросил мне в кабинет какой-нибудь амулет. Студенты знают много всяких способов подшутить, в том числе довольно жестоких. Например, памятное заклинание «Кабачок». Верно, и тут что-то подобное случилось.
Анна Савельевна толкнула дверь, испорченный замок не посмел возражать. «Я ещё подумала — надо будет слесаря вызвать, чтобы починил или заменил, — говорила Анна Савельевна». Однако забыла она про слесаря в тот самый миг, как переступила порог кабинета.
В кабинете на диване, дисциплинированно держа руки на коленях, сидел господин Фадей Фадеевич Жидкий, прокурор Белодолска. Одетый, что немаловажно, но с выражением лица с одной стороны разочарованным, с другой же — бесконечно озадаченным. Увидев Кунгурцеву, он дёрнулся было встать, но тут же оставил эту затею и, махнув рукой, откинулся на спинку дивана.
— Немного не поняла, господин Жидкий, — сказала Кунгурцева.
— Прошу простить. Я ждал Александра Николаевича с девушками.
— С какими девушками?
— Первокурсницами. У них тут должна была быть омерзительная оргия сегодня утром.
Стукнула дверь, и из-за неё вышли двое полицейских агентов, окончательно повергнув Кунгурцеву в недоумение.