— Саша, что случилось? — Танька первой решила пощупать почву.
— Горе нам! — провозгласил я.
— Почему нам горе? — подключилась Даринка.
— Потому что я построил на крыше академии обсерваторию!
— Папа тебя прибьёт. А почему горе?
— А что такое обвартория?
— Обсерватория, Дариночка. Это такое место, откуда в телескоп можно смотреть на звёзды и видеть их близко-близко.
— Ух ты-ы-ы!
— Вот! — уже практически заорал я. — Вот! Я тоже думаю, что ух ты! И сегодня вечером там соберутся все! Все! Кунгурцева, Леонид, Стефания, Боря Муратов, Стёпа Аляльев… А я… А я вспомнил, что сегодня пятница, и я обещал Жидкому, что мы придём к нему на ужин. Мне никогда ещё не было так больно при мысли об ужине…
— Мы приглашены на ужин⁈ — подпрыгнула Танька. — Что же ты вчера не сказал? Или хотя бы утром⁈
— Потому что я забыл! Забыл, понимаешь⁈ Не надо на меня так смотреть, разве ты не видишь, что мне и без того больно⁈
— Не ругайтесь, пожалуйста!
— Дариночка, мы не ругаемся, просто дядя Саша, как всегда, драматизирует. Одевайся быстрее! Мы едем на ужин.
— Но ведь у нас готов свой ужин, — пискнула из кухни Настя.
— Ешьте с доктором, — пожал я плечами. — Очень жаль, но, увы, я как всегда всё испортил.
— Ничего ты не испортил, — сказала Таня, проходя мимо, и поцелвала меня в щёку. — Мы мигом соберёмся.
Когда она ушла, я пальцем поманил Настю к себе. Вслед за нею из кухни удачно вытянулся доктор.
— Инструктаж на время моего отсутствия. Дверь никому не открывать. Даже если будут говорить, что полиция, даже если сам государь император, да продлятся вечность его дни на троне. Вообще к двери не подходите.
Настя побледнела, а доктор задумчиво кивал, мотая информацию на свой метафизический ус.
— От фамильяров дом надёжно защищён, — продолжал я, — так что Килька сюда не войдёт ни под каким соусом. Но я не знаю, что ещё может придумать Зиновьев. С высокой долей вероятности ничего он сегодня не придумает, он занят тем, что заново учится есть и пить. И всё же: из дома не выходить, к двери не подходить, никого не впускать. Всё поняли?
— Да!
— Ясно, ясно, Александр Николаевич, конечно…
— Вы, доктор, судя по блеску в глазах, где-то употребить успели?
— Что вы! Что же вы в самом деле!
— Хватит на сегодня. Анастасия Анатольевна, проследите за ним, пожалуйста. Невоздержный человек совершенно.
— Александр Николаевич, да я, право слово, не хотел выпить, а всё ж таки пятница…
Я уже только рукой махнул и пошёл в прихожую, ждать своих дам. Постояв пять минут и подумав, вернулся в столовую и стребовал у Насти бутылку сливового сока, чтобы не с пустыми руками идти в гости. Настя осваивалась стремительно, мне уже постепенно начинало казаться, что она всегда тут была.
С бутылкой под мышкой я вышел на улицу и позвал:
— Диль!
— Да, хозяин?
— Ну как ты в целом?
— Мне удалось примириться с собой и принять тот поступок, которым я осквернила постель в твоём доме и обманула твоё доверие.
— То есть, хорошо?
— Хорошо.
— Отлично. Найди нам, пожалуйста, извозчика.
— Сейчас сде…
— Погоди. Прежде чем улетишь, у меня вот какая мысль возникла. Противофамильярная защита ведь — штука не очень распространённая?
— Вовсе не распространённая, это секретные магические технологии. А то, что наварила сестра Прощелыгина и что вы варите теперь — это вовсе какая-то ересь, случайность, такое нигде не описано, и никому это не известно.
— Ну, вот. Килька сейчас в больнице возле своего хозяина трётся, как я думаю. А что если…
— Слетать домой к Зиновьеву и отыскать там бумагу для магии Ананке?
— Диль, ты чудо. Только осторожно! Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. Если только заподозришь, будто что-то не так — сразу вон оттуда.
— Поняла, хозяин. Отправляюсь за извозчиком!
Диль исчезла, а я поднял лицо к небу и улыбнулся далёким звёздам. Ничего-ничего. Скоро познакомимся поближе, никуда вы от меня не спрячетесь.
Глава 49
Вампир
Разнообразия ради Фадей Фадеевич жил не в частном доме, а в квартире. Квартира находилась в шикарном пятиэтажном доме, что уже издалека производил впечатление архитектурными излишествами, описать которые сумел бы человек, хоть сколько-нибудь в этом разбирающийся. Упомянутые излишества выгодно подчёркивали установленные во дворе — не без моего скромного участия — магические фонари, высокие и яркие, озаряющие вычурный фасад дома ровным тёплым светом.