А рассказывал Черёмухов действительно любопытные вещи.
Оказывается, он на самом деле был писателем. Жил, как и полагается, впроголодь, неустанно обивая пороги издательств, в которых его уже хорошо знали и старались по возможности на эти самые пороги не пускать. Иногда удавалось пристроить в журнал или газету рассказ, очерк или ещё какую-нибудь мелочёвку. Жить на эти доходы было, разумеется, невозможно, и Черёмухов всё глубже погружался в пучины отчаяния.
И вот однажды он, в полном соответствии с каноном, встретил Сатану.
Сатана представился Зиновьевым и предложил Черёмухову работу в принадлежащей ему газете. Задачей Черёмухова было вести колонку литературных обзоров для культурной московской публики. И поначалу он решил, что сорвал джекпот в жизни. Ему дали неплохой оклад, за каждую рецензию доплачивали отдельно, а самое главное, совершенно бесплатно присылали книжные новинки из всех издательств.
Черёмухов, как и любой уважающий себя писатель, читать очень любил. И как любой человек, просто обожал высказывать своё драгоценное мнение, особенно зная, что это мнение прочитают сотни людей.
Его полностью увлекла новая работа месяца на три. Потом всё же пробудился внутренний творец, и Черёмухов начал потихонечку пописывать в стол. Нет, речь идёт не о психическом расстройстве, в результате которого человек справляет малую нужду в ящик стола. Речь о создании литературного произведения без особенных надежд на его публикацию.
Работа увлекала его всё больше, и за два года Черёмухов закончил вполне себе неплохой роман. Но за эти два года произошли и другие события.
Однажды вместе с очередной новинкой Черёмухов получил записку от своего благодетеля. В записке было высказано вежливое пожелание увидеть на эту книгу положительный отзыв.
Книга, разумеется, оказалась полнейшим шлаком, от которого хотелось уснуть вечным сном. Черёмухов поборолся с собой и победил. Написал такой хвалебный отзыв, что сам в него поверил. На следующий день получил банковский чек на хорошую сумму.
Это повторялось ещё несколько раз. Хорошие книги надо было обливать помоями — и Черёмухов обливал. Плохие — хвалить, и Черёмухов хвалил. Он не задавал вопросов, он просто выполнял свою работу, оправдывая себя точно так же, как оправдывал бы любой, в сущности, человек, идущий на сделку с совестью.
Как стало понятно после, всё это было проверкой лояльности и моральной гибкости. Проверку эту господин Черёмухов с честью выдержал и удостоился приглашения к Зиновьеву на ужин. После ужина Зиновьев протянул Черёмухову свёрток, форма которого так и кричала о литературном содержании.
— Я думаю, вам можно доверять, господин Черёмухов, — сказал со значением Зиновьев. — Прочтите это, пожалуйста. Обзор писать не нужно. Никто не должен видеть эту книгу. Прочтите её и верните мне через неделю. Я хочу узнать, что вы о ней думаете.
Грешным делом, Черёмухов решил, что Зиновьев сам накропал романчик и хочет услышать мнение со стороны. К тому моменту Афанасий Леопольдович достиг уже таких успехов в области моральной гимнастики, что не видел никаких проблем в том, чтобы расхвалить книгу в пух и прах, даже не читая. Но всё ж таки прочитал. За неделю. Трижды.
— Когда я закончил, то вышел на улицу и уставился в небо. Светало. Небо было по-прежнему сверху, и солнце действительно собиралось опять на него забраться, чтобы вечером неизбежно скатиться. Где-то цокала копытами лошадь. Перекрикивались идущие на рынок торговки. Начинали чирикать птицы. Жизнь продолжалась. Небо не рухнуло. Несмотря на то, что я прочитал. И это было самым страшным моментом в моей жизни: осознать, что жизнь продолжается в том же духе, даже когда существуют такие вещи…
— А что вы прочитали?
— Одну из тех книг, что сейчас, как я понимаю, находятся в вашем ведении, Александр Николаевич. Боевик. Он был написан настолько плохо, что казалось невероятным существование подобного автора во вселенной… Хотя бы в какой-нибудь вселенной. Примитивный язык, прямолинейное повествование… Это был не художественный текст, а просто что-то из области разговорного жанра. Мужики после драки в пивной могли бы написать нечто подобное, если бы им почему-то пришло в голову писать. Но меня поразило не это. Меня поразило то, что я прочитал эту книгу трижды, трижды! Два раза я попадал в конфузную ситуацию, когда мне требовалось, не при дамах будь сказано, выйти по важному делу, но я всё терпел и терпел, а потом… А потом не успевал сделать это важное дело надлежащим образом, в связи с чем имел неприятности стыдного толка… И вот на эту книгу мне надо было написать отзыв. Вообразите, задача!