Во тьме печальной Черёмухов разворачивался во всю мощь. Он спотыкался и громко падал, блуждал и вваливался в хозяйскую спальню вместо своей комнаты. Иногда рыдал в кухне, а когда туда врывался разъярённый Фадей Фадеевич, оказывалось, что Черёмухов пишет некий трогательный рассказ и не может сдержать чувств. После второго такого рассказа, проснувшись утром, хозяева обнаружили, что гость выжрал весь кофе.
— Между прочим, весьма недешёвый! — особенно подчеркнул Фадей Фадеевич, когда мы вышли на улицу, кто подышать, а кто — отправляться домой.
— Ну сами посудите, куда я его, Фадей Фадеевич? Я же, как видите, сам на осадном положении практически. То, что он к вам притащился, было весьма разумно, у вас никто его никогда искать не станет. Кстати, как он это сделал?
— Что именно?
— Ну, пробрался к вам. Тут такая охрана, два дедушки…
— А… — Жидкий устало махнул рукой. — Ползком прополз, как змея, они и не заметили.
— Всё гениально просто…
— Александр Николаевич, что мы с вами будем делать? Я имею в виду этого, Зиновьева. Это ведь, если всё вместе собрать, бог знает что такое получается! Это вам не Назимов и не Старцев, они — котята по сравнению с ним! Там одних только контактов с другим миром на пожизненное хватит, а если удастся как-то доказать все те случаи, о которых говорит Вовк…
Танька поёжилась. Очень ей не понравилось про пожизненное. Дело понятное…
— Вы верно заметили: сунуться к нему не с чем.
— Да что же он такое из себя представляет? Вот вы, маг! Скажите мне!
— Я не знаю, Фадей Фадеевич. Самому любопытно.
Не люблю врать друзьям, но что же поделаешь.
Зиновьев действительно представлял собой тот ещё фрукт. Сделать с ним хоть что-то не представлялось возможным. Даже измени я своим принципам и захоти его убить — есть Килька, который этого не допустит. Магия Ананке на него напрямую не действует. Я как будто бы столкнулся со своим злым двойником.
Что я реально мог — так это при помощи магии Ананке нарезать вокруг Зиновьева круги, нанося удары по самым болезненным точкам. И надеяться, что однажды он сломается.
Забавно то, что Зиновьев занимался ровно тем же самым. Но если я не побрезговал узнать своего противника получше, то он, подобно Назимову, исполнял в общих чертах. Общие же черты говорили, что я — аристократ, а значит, самое для меня страшное — это урон чести и репутации. Отсюда и голые девицы в кабинете.
Был ещё шанс, что в попытках меня уничтожить Зиновьев сам убьётся, но я бы на это деньги ставить не рискнул. Как говорится: на бога надейся, да сам не плошай.
Приехав домой, я добился состояния одиночества на крылечке и сказал:
— Диль!
— Да, хозяин?
— Обыскала дом?
— Ничего найти не удалось, кроме вот этого.
— А что это?
— Какая-то рукопись…
— Хм. А! Так это же роман Черёмухова. Он упоминал, что Зиновьев его в заложниках держит.
— Я молодец, что украла?
— Конечно, молодец, хотя я и осуждаю. Как тебе текст?
— У меня нет художественного вкуса, хозяин. Фабула не вызывает вопросов, психологическая достоверность персонажей в пределах нормы, идея работает…
— Ну и хорошо… Посмотрим, подумаем.
Думал я всю ночь, отчего спал скверно и утром поднялся несколько не в себе, но пара чашек кофе закрыли вопрос.
— Дядя Саша, я хочу к папе с мамой, — заявила Дарина во время завтрака.
— До следующих выходных терпит?
— У!
— Ну что «у!»? Времени у меня сегодня не будет в такую даль ехать, а завтра тебя забирать.
— А что ты будешь делать?
— Кабы я знал, Дариночка, я бы, разумеется, сказал… Давай так. На следующих выходных — к папе с мамой, а сегодня вечером я тебя возьму в академию и покажу телескоп.
— Теле- что?
— Телескоп. Такая здоровенная труба, чтобы через неё смотреть на Луну и звёзды.
— Это которая обсерватория?
— Да-да, она самая!
— Ну ла-а-адно, — смирилась Дарина с неизбежным.
— А если серьёзно, Саша, куда ты опять едешь в выходные?
Выходные… Как будто бы есть у меня такое в рабочем графике! В выходные у меня вечно самая страда. Страдаю вот… Первым делом я заехал к Кеше. Там как всегда меня встретил весёлый аврал, в котором и рождалась белодолская культура.
— Ответственный за ребусы с концами ушёл, — сказал мрачный Кеша. — Сказал, мол, хочет расти над собой, а у нас его зажимают. Ушёл, сволочь такая, в «Последние известия», а ему там буквально с порога дают авторскую колонку: «Архитектурный облик Белодолска». Каково, а⁈ Главное: хоть бы словом намекнул, что ему расти надо, что в архитектуре разбирается! Нет! Пил — и только. И сроки срывал.