— Ну так бывает, — сказал я, усевшись на стул для посетителей. — Иногда человеку просто надо уйти. Сам не понимает, почему. Надо.
— А нам что делать прикажете⁈ У нас в промежутках между сенсациями множество народа газету покупали только потому, что в ней кроссворды интересные.
— Это, кстати, плохо. Ты же, Кеша, изначально хотел культурную газету делать. Ну и зачем тебе эти кроссворды?
— Так ведь покупатели, подписчики!
— Кеша… Если идти на поводу у покупателей и подписчиков, этак ты скоро к кромешной порнографии скатишься, и они же тебя и заплюют. Надо свою линию проводить и жёстко. Ушёл ребусник — вот, знак тебе свыше. Моё мнение такое: хочешь ребусы — издавай газету с ребусами, а «Лезвие слова» — это про другое.
— Как у вас просто всё…
— Ни разу не просто. Это очень сложно, наоборот.
— В любом случае, материала теперь не хватает. Выдумываем новую рубрику. И занятость у всех…
— Очень хорошо, что вы все такие занятые. Есть такая великая мудрость: хочешь, чтобы что-то было сделано — поручи это человеку, который завален работой.
— А что у вас такое, Александр Николаевич?
— Да предлагаю тебе немного расширить свою деятельность. Начать выпускать литературный журнал.
— Александр Николаевич, да вы с ума сошли!
— А что? С Серебряковыми я по финансовой части сам поговорю. Помещения новые арендуешь, людей наберёшь, ответственных назначишь…
— Да где же людей-то взять⁈
— Уж за это не беспокойся. Вокруг меня как-то постоянно правильные люди образуются. Будто сами собой.
— А материал?
— Есть у меня один романчик… С точки зрения абсолютно независимого эксперта — очень, очень даже ничего такой. Для начала вполне хватит, с продолжением в нескольких выпусках. Это ведь не газета, это — журнал, Кеша. Он раз в месяц или, там, в квартал выходит.
Кеша несколько минут в глубоких раздумьях метался по кабинету и вдруг заплакал.
— Что такое? — встревожился я.
— Александр Николаевич! Я же вам так гнусно пакостил, так жизнь отравлял, а вы… Вы мне… Ещё и журнал!
— Только не мните меня святым, умоляю. Всё, что я делаю — делаю исключительно в своих гнусных интересах.
— Вы наговариваете, Александр Николаевич!
— Ну, то уж как хотите, однако льщу себя надеждой, что мне лучше знать. С вашей стороны согласие, я так понимаю, есть?
В который уже раз я поймал себя на мысли, что и сам толком не понимаю, когда обращаюсь к Кеше на вы, а когда на ты. Человек такой. Специфический.
— Есть, — твёрдо сказал Кеша, вытер рукавом слёзы и протянул мне ладонь.
Сразу после Кеши я отправился по указанному господином Сицким адресу заниматься разработкой новейшего метода перемещений из пункта А в пункт Б. Поскольку теоретический маг из меня был весьма посредственный, я не понимал, зачем там нужен, и почему эталонный интроверт Сицкий не может сам чего-нибудь изобрести. Но всё равно шёл, ведомый в равных пропорциях любопытством и желанием как-то помочь полезному начинанию. В конце-то концов, мне Елизавета Касторовна завещала жить праведной и общественно-полезной жизнью! Ну, вот я и…
Извозчик, не иначе как используя малоизвестную извозчичью магию, вывез меня фактически за город, углубился в частный сектор, проехал его и вскоре остановился.
— Прибыли, барин!
Я опасливо выглянул из окошка. Посреди чистого поля стоял одинокий дом. Прямо сказочный теремок, ещё и раскрашенный так, будто к этому привлекли детей: каждое брёвнышко в свой цвет.
— Это нормально? — спросил я.
— Ась? — спросил извозчик.
— Ясно… А выбираться отсюда мне как потом?
Конюшня в глаза не бросалась. Теремок стоял один, как белый хрен в конопляном поле.
— Не знаю, барин…
— Давай так. Я тебе сейчас оплачиваю поездку и половину этой суммы сверху, а ты сюда приедешь через четыре часа и меня заберёшь. Заплачу ещё, не обижу. Как сделка?
Сделка извозчику понравилась, и он радостный ускакал обратно в город. Я же, постояв немного и посмотрев ему вслед, а также на молчащие трубы загородных домов (судя по всему, тут были дачи аристократов, отдыхать на которых пока что был не сезон), вздохнул и пошёл к теремку.
На стук отворили сразу.
— Вы пунктуальны, — сказала горилла. — Заходите, Александр Николаевич. Это моя лаборатория.
— Здравствуйте, — сказал я, переступая порог. — Судя по голосу, вы — Невелим Диаконович?
— Я полагал, что мой голос не оставит у вас вопросов.