— Да, Фёдор Игнатьевич, — пожал я плечами.
— То-то же.
— Приятно, что мы с вами совокупными усилиями наэкономили такую кучу времени для всех присутствующих.
— Полно вам. Значит, обсерватория…
— Растрата бюджетных средств! — подскочил Геворк Антиноевич, который с недавних пор заимел на меня зуб.
— Протестую! — вступилась Анна Савельевна. — Александр Николаевич выстроил обсерваторию на собственные средства.
— Согласно приложенной документации, вижу, что обсерватория соответствует всем требованиям… Иными словами мы можем найти преподавателя и в следующем году запустить курс астрологии. Браво, Александр Николаевич. То, что вы это сделали за свой счёт, конечно, печально. Компенсировать такие расходы академия вам не может, но премия будет обязательно.
Я махнул рукой, дав понять, что не корысти ради. Однако тут натуральным образом взвыл Геворк Антиноевич.
— Премия⁈ Вы говорите: «премия»⁈ Может быть, ему ещё один орден дать? Да вы прочитайте мою докладную записку! Этот человек взял на службу какого-то сумасшедшего прощелыгу!
— Я здесь, Геворк Антиноевич, и я вас слышу, — подал голос Акакий.
— И почему он здесь⁈ — Обвиняющий перст заведующего кафедрой зельеварения указал на Акакия. — Что делает эта пародия на собрании преподавательского и административного состава академии, я вас спрашиваю⁈ Умоляю, Фёдор Игнатьевич, ну примите же меры!
Невозмутимый Фёдор Игнатьевич взял докладную записку, пробежал её взглядом. Потом ознакомился ещё с какими-то бумагами, покивал. Только после этого сфокусировал взгляд на Геворке Антиноевиче.
— Согласно вашим же отчётам, в сравнении с господином Прощелыгиным все официальные преподаватели зельеварения в нашей академии ни к чёрту не годятся.
Тихо сделалось в актовом зале. Только жужжала где-то муха, подчёркивая тишину. Практически все выглядели будто молотом ударенные. Кроме, разумеется, Прощелыгина, который принял услышанное как должное. И меня. Я радовался. И Кунгурцевой. Она уже ничему не удивлялась.
— На дворе, дамы и господа, две тысячи двадцать шестой год, — сказал невозмутимый Фёдор Игнатьевич. — Мы не должны, да и не можем вести дела так же, как их вели век назад. Геворк Антиноевич возмущается, но в чём суть его возмущения? В том, что кто-то работает лучше, чем он. Это возмущение нехудо бы направить на самого себя, однако оно хлещет вовне. Получается, что я должен вышвырнуть Акакия Звездомировича, который во всём лучше Геворка Антиноевича, только лишь на том основании, что Акакий Звездомирович не связан договором найма… Как ректор, я, безусловно, заинтересован в том, чтобы вся бумажная часть была безупречной. Однако в первую очередь я заинтересован в том, чтобы наша академия была не просто конкурентоспособной, а лучшей в Белодолске. И вот, в числе прочего, передо мною лежит письмо от ректора академии на Побережной, господина Вовка. Господин Вовк, судя по всему, человек высоких моральных качеств, он даже не подумал о том, чтобы действовать снизу. Прислал официальное письмо на моё имя с предложением перекупить господина Прощелыгина. Хм, тут любопытный момент, я зачитаю: «Смею предположить, что самый неформальный бунтарский дух господина Прощелыгина куда больше будет соответствовать духу нашей академии, нежели вашей, уходящей корнями в глубину традиции…»
— Вот и прекрасно! — вновь возопил совершенно не чувствующий духа момента Геворк Антиноевич. — Вот и пусть, пусть забирают! Студента недоучившегося — в преподаватели! Долго ли ещё простоит та Побережная, с такими-то методами.
— Долго, уверяю, — всё тем же ровным тоном ответствовал Фёдор Игнатьевич. — Нас с вами уж точно переживёт. И если уж они проявляют такой интерес к господину Прощелыгину, то я, со своей стороны, не нахожу возможным означенного господина упускать. Акакий Звездомирович, я предлагаю вам со следующего года ставку преподавателя зельеварения. Как вы на это смотрите?
— Я должен возглавлять кафедру, — с непреклонностью локомотива сказал Прощелыгин.
Геворк Антиноевич сказал: «Ха!» — и расслабился на стуле так, будто всё решилось, и далее уже никаких неожиданностей быть не может.
— Человеку без опыта, без стажа я доверить кафедру не могу, — твёрдо сказал Фёдор Игнатьевич. — И, опережая ваши возможные аргументы: господин Вовк на это также не пойдёт ни при каких обстоятельствах. Талант, молодой человек, это лишь один процент. Всё остальное достигается трудом. Однако учитывая то, как вы начали, могу с уверенностью сказать, что карьерный рост ваш будет весьма впечатляющим.