Наглый Прощелыгин задумался на несколько секунд.
— Хорошо, я согласен.
— Вот и договорились.
— Да вы с ума сошли⁈ — подпрыгнул до потолка Геворк Антиноевич. — Этого полоумного прохиндея⁈
— Ведите себя прилично, прошу вас! Кроме того, не забывайте, что господин Прощелыгин не просто ваш коллега, он, между прочим, принадлежит к аристократическому роду. Поэтому я бы рекомендовал выбирать выражения. Мы, все здесь присутствующие, понимаем, почему вы говорите именно так. Господин Прощелыгин действительно в прошлом совершал не самые благовидные поступки, к тому же до недавних пор состоял пациентом психиатрической клиники. И всё-таки сейчас, здесь мы обсуждаем не эти страницы его биографии, а то, что он уже показал себя талантливым и успешным преподавателем.
После заседания, шокировавшего академический мир Белодолска, Акакий вновь пришёл ко мне в кабинет и сообщил грустные новости:
— Назначение — это, конечно же, хорошо, Александр Николаевич, и я вам за это благодарен. Вы не подумайте, будто я живу в мире своих фантазий, нет. Я прекрасно понимаю, что я — не Северус Снегг.
— Снейп.
— В книжке было…
— Это долгая история о людях, которых не устраивает объективная реальность, и они, скрежеща зубами, её пытаются извратить. Так появляются Снегги или ещё чего похуже. Но мы же с вами смотрим на реальность без призм и цветных очков.
— Именно так. Но проблема состоит даже не в этом, а в том, что мне негде жить и не на что есть.
— О…
— Именно так обстоят дела. Насколько я понимаю, первое жалованье я получу в октябре, то есть, через полгода. К тому времени я уже тридцать раз успею околеть.
— Нет-нет, вот этого не нужно. Как-то я упустил… А на что же вы до сих пор жили?
— Оставались кое-какие средства из прошлой жизни. Делаю на заказ кое-что.
— А спали где?
— Здесь, в аудитории. Меня ведь из общежития, само собой, выселили.
— Бардак…
— Звучит так, будто вы осуждаете, в то время как сами же этот бардак и затеяли, если разобраться. В общем, я пришёл к вам за помощью. Как постоянно делают все эти дети света…
— Хм-хм-хм… Скажите мне, господин Прощелыгин, как поэт поэту: вы стихи пишете?
— Бросил это нелепое занятие с тех пор как выслушал несколько сотен бездарных виршей участников моего так называемого поэтического кружка.
— Похвально. А прозу? Прозу — как?
— В юности я написал было некий романчик, но сжёг. Правду сказать, я не считаю себя талантливым сочинителем. Мне не подняться даже до тех весьма скромных высот, которые являет собой эта презренная история о сироте-волшебнике, пробудившая меня к жизни в недрах психиатрической клиники.
— А, то есть, вы понимаете, что высоты там весьма скромные?
— Ну разумеется, за кого вы меня принимаете!
— Это очень хорошо, господин Прощелыгин. Считайте, что работа у вас есть. Полагаю, сможете совмещать с преподаванием.
— И получать два жалованья?
— Да, а это проблема?
— Нет, вовсе нет.
— Завтра мы всё это дело постараемся уладить, добудем вам аванс. Ну а что можно сделать до тех пор… Приходите ко мне ужинать сегодня.
Глава 53
Покой превыше науки
Явление к ужину Акакия было событием эпохальным. Мне пришлось выдержать целую войну с Татьяной. Спустя полчаса активных боевых действий с обеих сторон получилось прояснить, что ничего против визита Прощелыгина супруга не имеет. Просто она испытывает вполне законные опасения, что после ужина он останется ночевать, потом позавтракает ну и, наконец, как-то незаметно станет у нас главным уполномоченным по стирке.
Я клятвенно заверил жену, что такого не случится, что Прощелыгин, как аристократ, вообще никак не расположен к работе руками и до прислуживания не опустится, скорее уж утопится в Ионэси. Присовокупил, что и сам ни разу не жажду постоянно видеть у себя дома эту надменно-печальную физиономию, она хороша лишь в малых дозах, в качестве необязательной приправы к основному блюду.
Танька поостыла и дала добро.
И вот Акакий явился. Всё началось со звонка. Доктор побежал к двери, открыл её и замер. Замер и Акакий. Но если доктор был ошеломлён неприятно, то на губах Акакия медленно-медленно расцвела и утвердилась жестокая улыбка.
— Кажется, я ошибся дверью, — сказал он и сделал шаг назад.
Дрожащей рукою доктор закрыл дверь. И тут же звонок повторился.
Доктор отворил. Там по-прежнему стоял Акакий.
— О, прошу прощения, я уже второй раз допустил ту же оплошность. Умоляю, не держите на меня зла. Я удаляюсь.