— Пришла первой…
— А почему стоите у двери?
— Поначалу робела, а потом свободных мест не осталось.
— Чудовищно. Садитесь на моё.
Натали на ощутимо дрожащих ногах приблизилась к столу. Посмотрела на меня с немым вопросом. Я кивнул. Медленно, осторожно она опустилась в кресло.
— Я сижу на рабочем месте Александра Николаевича…
— Чувствуйте себя как дома.
— Когда вы умрёте, вы ведь завещаете всё это музею?
— Вряд ли. Я, видите ли, буду мёртв.
— Ну… Я имела в виду, при жизни.
— А при жизни мне это всё самому пригодится. Скажите, Натали, что вы знаете о зоопсихозе?
— О, это страшное заболевание! За всю историю было лишь десятка два таких случаев и лишь один случай подтверждённого исцеления. Именно поэтому анимагов первым делом и на всём протяжении обучения тренируют держать свой разум в полном покое и под полным контролем.
— Н-да. Видимо, господин Сицкий эти занятия прогуливал.
— Господин Сицкий, Александр Николаевич, фигура среди анимагов известная и даже легендарная. Говорят, что ему вовсе никогда не нравилось быть человеком, поэтому он всё чаще и чаще принимал облик животных, да в итоге и разучился быть человеком. Но он не расстроился.
— Вы так говорите, уважаемая Натали, как будто восхищаетесь этим его поступком, — проворчал Вадим Игоревич.
— А разве такая твёрдость духа не достойна восхищения? Я люблю иногда обращаться зверем, но очень боюсь утратить контроль и таковой остаться. А он не побоялся…
— Он, позвольте уточнить, выразил своё презрение людям и предпочёл им животных. Однако лишь на словах. В действительности же он продолжает жить среди людей, но — в животном облике. И, как говорит Александр Николаевич, которому я не могу не верить, ведёт себя самым скотским образом. Таковое существо своим выбором не делает чести ни роду людскому, ни царству животных.
— Я… почему-то так об этом не думала.
— Вы юны, милая Натали. Вам простительно смотреть на жизнь сквозь призму романтизма. Однако господин Сицкий уже окончил академию и был серьёзным учёным, когда сделал свой выбор.
— Сегодня утром меня разбудил петух, — вставил я ремарку. — В пять утра. Петух.
— Ненавижу такие затруднения, которые нельзя решить дуэлью! — прорычал Серебряков. — Других идей у меня нет. Взывать к чести господина Сицкого, полагаю, бессмысленно.
— Он в обличии лошади напился у меня в гостиной с моим дворецким и сломал кресло.
— Действительно, бесполезно.
— А он женат? — спросила Кунгурцева.
— Честно говоря, я…
— Нет, господин Сицкий никогда не был женат, — ответила Натали, которая уже разжилась где-то листком бумаги и что-то строчила карандашом. — Он ведь презирает людей, а женщина, согласно некоторым исследованиям, это человек.
— Мне кажется, если здесь хорошенько покопать, то вскроется история безответной любви…
— Мне тоже так кажется, — сказал я. — Но я в этом сомневаюсь. Это только в книжках человеку нужна веская причина, чтобы вести себя по-скотски. В жизни обычно всё гораздо проще.
— Я всё-таки поищу.
— Буду вам признателен. Ещё у кого-нибудь есть мысли, идеи, смелые допущения? Господин Аляльев, например?
— Насколько мне известно, у Бекетовых на территории особняка стоит защита, установленная боевыми энергетиками. Подробностей не знаю, но вроде как любой человек, который заберётся туда без разрешения хозяев, а уж тем более среди ночи, будет атакован этой самой боевой магией. Года три назад случай был, какого-то бродягу убило… Судились, а в итоге — ничего. На своей территории имеют право хоть голодных львов держать, бродяга сам виноват.
— Хм. Интересно. Да и с Бекетовыми я давно не общался. Благодарю, господин Аляльев.
— Было бы за что, господин Соровский. Право, мелочь.
— В нашем деле мелочей не бывает. Никогда не знаешь, что сыграет… Господин Муратов?
— Как спиритуалист, я тут могу лишь развести руками. А как друг… Не уверен, что защита, о которой говорит господин Аляльев, решит вопрос. Во-первых, петух может петь и за территорией, ровно так же мешая вам спать. А во-вторых, есть ещё академия, где вы проводите изрядную часть времени.
— Что ж, рациональная критика — тоже хорошо, спасибо, учтено. Госпожа Вознесенская?
— Я, наверное, покажусь вам жестокой, но я бы предложила опоить его каким-нибудь зельем. Терпеть не могу, когда в личную жизнь кто-то столь назойливо вторгается! Вы ведь дружите с господином Прощелыгиным! Посоветуйтесь с ним, у него найдётся миллион идей. Поставьте на заднем дворе какую-нибудь бочку или корыто. Если господин Сицкий такое животное, то непременно попьёт и употребит зелье.