В приемной раздался уличный звонок. Мейв убрала шкатулку и нажала кнопку на домофоне.
— «Рассел Бойд ассошиэйтс».
— Это Эди, — послышалось в динамике.
— Поднимайтесь, — предложила Мейв. — Его пока нет, но должен подойти.
Она отперла дверь, а спустя несколько секунд услышала, как та скрипнула и захлопнулась за Эди. Стоя на пороге приемной, Мейв слушала, как приближаются быстрые и легкие шаги. Эди была в джинсах, зеленой куртке и кепке вроде тех, которые, насколько помнила Мейв, носили в шестидесятые — в стиле «девчонка-сорванец», с большим козырьком.
— С ролью вас! Поздравляю! — воскликнула Мейв, едва Эди ступила на лестничную площадку.
Эди похлопала ее по руке. Они были знакомы двадцать пять лет, и за это время ни разу не поцеловались. Мейв считала, что Эди не из тех, кто лезет целоваться ко всем подряд, и к актерам, и ко всем прочим. Так или иначе, чувство такта и понятие о приличиях заставляло обеих вести себя дружески, но сдержанно.
— Отличная роль, — кивнула Эди, слегка задыхаясь после подъема по крутой лестнице, — я в восторге. Неудивительно, что Ибсен перебрался в Италию. Там же дышать нечем, в этой Норвегии. — Она заглянула в кабинет Рассела. — А где он?
— На встрече с «Дейдрим продакшн», с минуты на минуту должен вернуться. Хотите пока выпить кофе?
Эди задумалась:
— Не знаю, удобно ли…
— Да я целыми днями его варю, — прервала Мейв. — На здешних посетителей, которые тянутся один за другим, не напасешься. Всем подавай заботу и сочувствие, а я отвечаю и за то, и за другое.
Эди подошла к окну в кабинете Рассела и спросила почти небрежно:
— Роза сюда не заходила?
— В последнее время — нет, — ответила Мейв. — Была месяц назад. Похоже, ростом она пошла не в вас.
Эди пожала плечами:
— Все дети выше меня. А мне приходится покупать обувь в Чайнатауне.
— Это от нынешнего питания, — сказала Мейв. — В нем все дело. Во времена моего ирландского детства у нас, в графстве Слайго, и троих ребятишек не хватило бы, чтобы слепить одного нынешнего.
Снова хлопнула входная дверь.
— А вот и он, — объявила Мейв. — Хлопать дверью — это у вас семейное. Больше никто в этом доме не хлопает дверью так, как он.
Эди сняла кепку и бросила ее на стол Рассела, затем уселась в его вращающееся кресло и откинулась на спинку.
— Если хотите увести его, — предупредила Мейв, — пусть подождет: мне надо, чтобы он перед уходом подписал пару бумаг.
Эди покачала головой:
— Я только поговорить.
Шаги Рассела послышались на лестничной площадке, затем в приемной.
Наконец в дверях кабинета возник он сам.
— A-а! — воскликнул он и улыбнулся. — Какой приятный сюрприз!
Эди смотрела на него молча.
— Как прошла встреча? — спросила Мейв.
Рассел смотрел на Эди.
— Неплохо, — ответил он, — неплохо. Почву прощупал, может, и перепадет кусок-другой.
Он положил на стул старую холщовую сумку, в которой носил бумаги, прошел к столу и наклонился, чтобы поцеловать Эди.
— Ну, здравствуй.
— Я позвонила бы, но мне не сиделось дома, — призналась она.
— Неплохо, — снова повторил Рассел и присел на край стола. — Иначе ты бы сюда не заглянула.
Мейв направилась к себе.
— Прикрыть дверь?
Рассел оглянулся.
— Ничего, не беспокойтесь.
— Да, пожалуйста, — попросила Эди, перебив его.
Он повернулся к ней:
— Что-то случилось?
Эди дождалась, когда Мейв с преувеличенной осторожностью закроет дверь, и призналась:
— Сегодня меня озадачил
— Чем?
Она поднесла руку к глазам ногтями вверх, словно изучая кутикулы.
— Звонила Виви.
— И что?
— Сказала, что Роза переселилась к ней.
— А что в этом плохого? — чересчур жизнерадостно откликнулся Рассел.
— Почему Роза не созвонилась со мной?
— Может быть, Виви просто…
— Почему Роза не звонит? Почему я не знаю, что с ней происходит?
— Честно говоря, — сказал Рассел, — я тоже не в курсе ее дел.
Эди оторвала взгляд от кутикул и уставилась на Рассела в упор:
— По-твоему, нам незачем о них знать?
— Дорогая, Розе двадцать шесть…
— Да хоть сто двадцать шесть. Ее жизнь не устроена, она несчастна, а мы — ее родители, мы обязаны знать!
Улыбка Рассела погасла.
— Да.
Эди подалась вперед и впилась взглядом в мужа.