— Ну зачем ты…
— За все про все? — Мэтью почти кричал. — Двести пятьдесят за все, только чур, гладить самому?
Рассел прикрыл глаза.
— Прекрати.
— Что прекратить?
— Разыгрывать трагедию и выставлять меня виноватым.
— Трагедию? А ты, неужели ты не мог подождать, зная, каково мне сейчас, и главное, видя это? Неужели у тебя не хватило деликатности на один — единственный долбаный раз?
Рассел открыл глаза.
— Наверное, — устало отозвался он.
Мэтью наклонился, разыскивая в портфеле ручку.
— Так сколько ты хочешь?
— На самом деле не…
— Послушай, — перебил Мэтью, — ты уже начал этот разговор и все испортил, так давай покончим с ним раз и навсегда. Сколько?
— Я еще не говорил с мамой…
— С мамой вообще говорить об этом незачем. Пусть все останется между нами.
— Ты ухитрился испохабить даже совершенно нормальную для взрослого человека просьбу, — заметил Рассел.
Мэтью присел на край кровати, открыл чековую книжку и вопросительно взглянул на отца.
— Ну?
Рассел не смотрел на него.
— Двести пятьдесят за все, и кстати, твои вещи здесь некому гладить — кроме тебя самого.
Мэтью быстро заполнил чек, вырвал его и протянул отцу:
— Держи.
— Не хочу я его брать…
— Ты же сам начал.
— Но не думал, что все так выйдет. Теперь он мне не нужен. Я только хотел поговорить, поднять тему. Но на скандал не рассчитывал.
— А я на своем опыте убедился, — сказал Мэтью, — что вероятность скандала возникает всякий раз, стоит кому-то открыть рот.
Рассел свернул чек.
— Спасибо.
Мэтью не ответил. Он поднялся и проводил взглядом отца, покидающего комнату, затем шагнул следом и решительно закрыл за ним дверь.
— Ты ведь Рут? — спросила Кейт Фергюсон. — Рут обернулась с дынькой в руке, которую только что взяла из пирамиды дынь на прилавке. — Я Кейт. Ты, наверное, меня не помнишь. Я подруга Розы, сестры Мэтью. Мы встречались однажды давным-давно, на том концерте в Брикстоне, и…
— А-а! — воскликнула Рут и переложила дыньку в другую руку. — Ну конечно! Кейт! Извини, кажется, я задумалась…
— Каким ветром тебя сюда занесло? — продолжала Кейт. — Я думала, ты работаешь в Сити…
Рут подумала и положила дыньку на прежнее место.
— Верно. А живу я теперь здесь. — Она указала куда-то в сторону одной из стен супермаркета. И добавила с чувством гордости: — Купила квартиру в Бэнксайде.
Кейт смутилась. По выражению лица Рут и ее тону казалось, что она ждет в ответ восторженного «ого, везучая!». Но вместе с тем что-то в ее облике намекало, что Рут считает эту непосредственную реакцию непозволительной роскошью.
Кейт протянула руку и легко коснулась рукава собеседницы.
— Вообще-то Роза мне говорила, — сообщила она, — так, в двух словах.
Рут поспешила объяснить:
— Здесь так чудесно — простор, панорамы, окружение! И рынок «Боро» под боком…
— Я бываю там каждую пятницу, — подхватила Кейт, — ухожу с работы пораньше, и сразу на рынок.
— Да…
— Понятия не имею, что я буду делать без этих походов.
— Без походов?
— Ну, когда родится ребенок.
Рут перевела взгляд на округлость под пиджаком Кейт.
— О, поздравляю!..
— Для нас это сюрприз, — призналась Кейт. — Мы же едва поженились! Я до сих пор хожу как оглушенная. Все думаю, каково это будет — не ходить на работу, не бродить по магазинам, не бегать в кино… — Она перевела взгляд на черный деловой портфель Рут. — Извини…
— За что?
— За бестактность.
— Роза рассказала тебе о нас с Мэтью? — спросила Рут.
— Да.
— Еще неизвестно, что будет дальше…
Кейт кивнула.
— Просто какой бы прогрессивной и современной ни была пара, оба партнера в ней, все равно они понимают, что плывут против течения, вразрез с нормой — если женщина зарабатывает больше мужчины. — Она взглянула Кейт в глаза. — Извини, сама не знаю, что вдруг на меня нашло. — Она оглядела прилавки с фруктами и овощами и покупателей, которых постепенно становилось больше. — Ты, наверное, думаешь, что я свихнулась…
— От таких мыслей никуда не деться, — сказала Кейт, — как мне — от мыслей о беременности.
— Ты потом вернешься на работу?
— Да, — кивнула Кейт и добавила другим тоном: — Скорее всего.
— Надеюсь, будет легко, — искренне отозвалась Рут.
— Я тоже. Не могу даже думать обо всех неудобствах, не говоря уже о боли…