Когда Макс наконец поцеловал Вивьен, она была готова и к Максу, и к поцелую. Регулярные свидания, его осторожность и старание не отпугнуть ее, длительность прощаний, совершенно отчетливо говоривших, что если он и поцелует ее, то отнюдь не в бездумном порыве — видя все это и будучи не лишенной ума, она прекрасно понимала, к чему он ведет. Поэтому когда Макс остановил машину возле ее дома, заглушил двигатель и повернулся к Вивьен, она уже была взволнована и вполне готова к продолжению. Поцелуй был, вероятно, лучшим из пережитых ею в исполнении Макса: и привычным из-за совместного прошлого, и непривычным из-за четырехлетнего перерыва в отношениях. Вивьен умело приняла этот поцелуй и ответила на него лишь настолько горячо, чтобы не обескуражить Макса. А затем вышла из машины.
Он тоже вышел.
— Можно мне зайти?
Вивьен перевела взгляд на дом. В окне спальни Розы над дверью еще горел свет.
— Нет, Макс.
Макс тоже посмотрел на окно.
— Виви…
Она уперлась ладонью ему в грудь.
— Нет, Макс. В другой раз.
Он сжал ее руку в ладонях.
— Но ты подумаешь?
— Да.
— Пообещай мне, Виви, поклянись. А я поклянусь, что на этот раз все будет по-другому.
Она высвободила руку и отступила на шаг.
— Я же сказала, что подумаю, Макс, — напомнила она, — и я сдержу слово. Спасибо за чудесный вечер. — Она крутанулась на каблуках и продефилировала через маленький садик к двери. Когда она обернулась на пороге, чтобы помахать рукой, он смотрел ей вслед таким взглядом, который она уже и не надеялась увидеть.
Очутившись дома, Вивьен включила свет в прихожей и увидела у телефона записку: «Звонила Элисон. Сможешь поработать после обеда во вторник, а не в среду на этой неделе?» И приписку пониже: «Обещаю, я сама выну белье из машины. Целую». Вивьен направилась по коридору на кухню, в которой Роза оставляла приблизительный порядок в стиле Эди, то есть не уделяя внимания завершающим штрихам и обшей гармонии атмосферы. По вечерам Вивьен обычно посвящала десять минут уборке — смахивала крошки со стола, убирала в посудомойку чашки, оставшиеся немытыми, — но сегодня, в приливе могущества и уравновешенности, только налила в стакан воды, погасила свет и поднялась к себе.
В щель под дверью Розиной комнаты пробивалась полоска света. Поколебавшись немного, Вивьен постучала.
— Входи! — отозвалась Роза.
Сидя на постели в розовой ночной кофточке, Роза читала журнал «Хелло!». Ее свежевымытые волосы рассыпались по плечами.
— Волосы у тебя дивные, — сказала Вивьен.
Роза улыбнулась ей поверх журнала.
— А ты, похоже, дивно провела вечер.
Вивьен поправила на плечах кремовую шаль и присела на край постели Розы, держа на весу свой стакан с водой.
— Сегодня — в стиле фьюжн. Морской окунь и карри из чечевицы.
— С шампанским?
— О да! — заулыбалась Вивьен. — Как всегда.
Роза отложила журнал.
— Ты его разоришь.
Вивьен кивнула:
— На это и расчет…
— Значит, настало время расплаты?
— Да нет, что ты, — откликнулась Вивьен, — просто такие мужчины, как Макс, воспринимают только те ценности, которые измеряются деньгами. Потому он никогда и не возражал против моего буквализма. — Она перевела взгляд на журнал. — А у тебя вечер прошел удачно?
— Нет, — сказала Роза, — но я не хочу о нем говорить. Лучше расскажи про свой.
Вивьен с наслаждением отпила воды и с наивной простотой объяснила:
— Ну, ужин был как ужин, ты же понимаешь…
— Как ужин? — переспросила Роза. — Тогда почему же ты решила рассказать мне о нем? Обычно ты так не делаешь.
Вивьен смотрела в дальний угол комнаты с такой улыбкой, будто либо представляла, либо вспоминала то, что доставляло ей удовольствие.
— По-моему, Макс разочаровался в холостяцкой жизни, — сообщила она, по-прежнему глядя вдаль.
Роза ждала. Вивьен медленно перевела взгляд на нее, затем на стакан с водой.
— Всех этих его девиц, даже работающих, очень интересовало, сколько он зарабатывает…
Роза молчала.
— Но Макс говорит, что ни одна не была готова проявить о нем хоть какую-то заботу, и вместе с тем все ждали от него постоянных знаков внимания — подавай им и путешествия, и ужин в ресторане, и билеты на трибуны центрального корта в Уимблдоне. По его словам, они заявляли об этом так, словно имели полное право на такое обхождение.
Роза откинулась на подушки.
— Какой ужас… — пробормотала она.
— Да, нас с твоей матерью воспитывали иначе, — продолжала Вивьен. — Нельзя рассчитывать, что мужчина будет баловать тебя, как принцессу, и взамен удовлетворится только необременительным сексом.