— Да.
— Мэтт, — Блейз нагнулся и попытался вклиниться между головой Мэтью и экраном компьютера, — не заставляй ее сидеть там весь день. Так нельзя.
— Я не должен видеться с ней, иначе не выдержу. Другого способа нет.
— Знаешь, некрасиво увиливать…
Мэтью перевел взгляд на Блейза.
— Знаешь, что будет, если я выйду к ней? Она спросит, можем ли мы где-нибудь поговорить, и поскольку вокруг будут люди, я не стану закатывать скандал, скажу «да», и мы пойдем в кофейню или еще куда-нибудь, и там она начнет объяснять, что все еще можно исправить, что она сделает все так, как я хочу, а я буду твердить, что уже поздно, потому что так и есть, пока она не расплачется, а я не почувствую себя полным ублюдком, не скажу, что мне пора, и не вернусь сюда. И все будет еще хуже, чем раньше. Так что и начинать не стоит.
Блейз выпрямился, присел на край стола Мэтью и вытянул ноги.
— Она говорит, что ей надо сказать тебе только одну вещь, — сообщил Блейз, — так что много времени это не займет.
— Да какая разница, что ей надо!
Блейз в изнеможении запрокинул голову и уставился в потолок.
— Мэтт, у тебя нет выбора.
— Есть. Это последнее, что у меня осталось.
— Какие бы чувства ты к ней ни испытывал, вы жили вместе, ты обязан выслушать ее еще раз. Представь, как унизительно для нее сидеть там, внизу, на виду у людей, которым известно, что вы были вместе. Если она отважилась на такое, то это не просто каприз.
— Это еще почему?
— Она не из таких.
— Мало ли, она могла измениться, — возразил Мэтью.
— Только потому, что ты вытираешь об нее ноги.
Мэтью рывком отодвинул стул и крикнул:
— Да уймись ты!
Несколько человек за ближайшими столами вздрогнули.
— Тихо! — потребовал кто-то из девушек.
— Хватит читать мне нотации, — прошипел Мэтью. — Хватит поучать.
Блейз пожал плечами:
— Ну как знаешь.
Мэтью ничего не ответил.
Блейз вернулся к своему столу.
Мэтью поднял глаза на уровень экрана и вдруг заметил, что коллеги, которые обернулись на его крик, по-прежнему смотрят на него — тревожно, пристально, как смотрят, ожидая следующего поворота драмы. Мэтью придвинул стул ближе к столу, вгляделся в экран, положил руку на мышку. Потом досчитал до пятидесяти, встал и медленно, с равнодушным видом, какой он только мог изобразить, двинулся в приемную. Проходя мимо Блейза, Мэтью даже не взглянул на него.
Рут в деловом костюме сидела в черном кожаном кресле и читала «Файнэншл таймс». Ее волосы были собраны сзади в узел, из которого продуманно выбивались короткие торчащие пряди, на носу сидели очки для чтения в красной оправе. Мэтью вспомнил, как она объяснила, что может обходиться и без очков, но на некоторых совещаниях они оказываются полезным психологическим барьером. Он остановился в ожидании. Рут почувствовала его взгляд, подняла голову и посмотрела на него поверх газеты.
Он подошел поближе и опять неловко остановился. Ее лицо было совершенно непроницаемым.
— Ну вот, я здесь, — смущенно пробормотал он.
Она неторопливо свернула газету, отложила ее на стеклянную столешницу ближайшего столика и поднялась. На Мэтью вдруг напала дрожь.
Явно в расчете на секретаршу за барьером из матовой стали и черного акрила Рут внятно и невозмутимо произнесла:
— Это не займет много времени, — затем наклонилась и взяла свою сумочку и портфель.
Мэтью машинально протянул руку, предлагая помощь.
— Нет, спасибо, — отказалась Рут.
Не оглядываясь, она направилась к дверям лифтов. Ее спина показалась Мэтью подчеркнуто прямой. Он последовал за ней и вдруг, словно это знание явилось из какого-то мистического хранилища, отчетливо понял, что сейчас услышит.
В клининговой компании Эди сообщили, что уборка в доме таких размеров — занятие для четырех сотрудников на полный рабочий день, а если понадобится еще и мыть окна, то это удовольствие обойдется ей примерно в триста пятьдесят фунтов. Разумеется, без учета чистки шкафов изнутри, но если она пожелает…
— Нет, спасибо, — отказалась Эди.
— Тогда, полагаю, поверхностной уборки будет…
— Нет, спасибо.
— Наши цены вполне разумны…
— Не сомневаюсь.
— Миссис Бойд…
— Спасибо, — повысила голос Эди. — Спасибо, но нет. Нет!
Она швырнула телефон в соседнее кресло. Бен оставил на его спинке влажное полотенце. Остальные его вещи, в том числе одеяло и подушка, были свалены за диваном, где их немедленно обнаружил Арси и свил гнездо. Куча вещей была довольно аккуратной, но, как ни крути, немаленькой. При одной мысли об этом на глаза Эди наворачивались слезы.