Роза набрала воды в чайник и включила его. Затем нашла расписанный деревянный поднос, который в четырнадцать лет на уроках труда разукрасила декупажными цветами, поставила на него кофейник и две кружки, положила пакет диетического печенья. Затем добавила запыленную бутылку бренди, который Эди понемногу добавляла в блюда во время приготовления, и два розовых марокканских стаканчика для чая. Когда чайник закипел, она приготовила кофе, вынула из холодильника пластиковую бутылку молока и понесла поднос наверх.
На верхнем этаже было совершенно тихо, света под дверью Мэтью она не заметила. Роза наклонилась, поставила поднос на пол и постучала в дверь.
— Мэтт!
Тишина. Роза очень медленно повернула ручку и открыла дверь. Мэтью не задернул шторы, в окно было видно страшноватое красное зарево над ночным городом. В этом тусклом свете Роза разглядела, что одетый Мэтт сидит в маленьком кресле — таком же, как в ее комнате.
— Мэтт! — позвала Роза. — С тобой все хорошо?
Он повернул голову. В полутьме было неясно, плачет он или нет, но его глаза блестели.
— Да, — глухо ответил он. — Да.
Глава 18
«Что за молчание? — допытывалась Лора по электронной почте из Лидса. — Что случилось? Я что-то не то сказала?»
«Нет, — быстро напечатала Рут. — Ты тут ни при чем, не волнуйся. Ноу меня к тебе длинный разговор. Очень длинный».
Она сняла руки с клавиатуры и посмотрела на только что написанные строки. Потом стерла несколько последних слов.
Она расскажет Лоре обо всем, думала она, конечно, расскажет, если удастся отвлечь Лору от выбора места для медового месяца — Куба или Мексика? — но не сейчас. Незачем исповедоваться перед Лорой, пока у нее. Рут, не сложилось собственное мнение о случившемся, пока она не осознала, не разобрала шаг за шагом все, что с ней произошло. И самое главное, пока не поняла, что будет дальше.
Рут переложила ладони со стола на колени. В такое время дня большинство ее коллег обычно расходилось по домам, и она могла не опасаться, что ее прервут, что обнаружатся неотложные дела. Даже ближе к вечеру кто-нибудь мог зайти поболтать, предложить вместе выпить, и вряд ли удивился бы, застав Рут витающей в облаках: все сотрудники порой так делали, чтобы отдалить тревожную перспективу возвращения домой. Но после шести часов наступало время, когда демонстрация усердного выполнения своих обязанностей постепенно сменялась мирной деятельностью на свое усмотрение. Сейчас Рут могла или сразу ответить на все электронные письма из Америки, или, если бы захотела, оставить их на завтра, ответить утром, когда американцы еще будут спать, а пока с робким удивлением обдумать последние слова, которые Мэтью произнес перед расставанием: «Я тебе позвоню».
Он не позвонил, но она не волновалась, что вообще не дождется звонка. За одну секунду она избавилась от тревоги, которая так долго была для нее обузой, — когда заметила, что он плачет. Она так страдала при мысли, что придется рассказать ему о ребенке, так настраивалась на отпор, так готовилась к тому, что ее отвергнут, что когда слова все-таки прозвучали, а он ничего не сказал, ей понадобилось некоторое время, чтобы осознать: он ничего не говорит, потому что плачет. Она робко потянулась к нему, но он покачал головой, схватил горсть крошечных салфеток из салфетницы на столике кафе и утер ими лицо. Его плечи вздрагивали.
— Ты не сердишься? — спросила Рут, сразу пожалев об этом.
Он мотнул головой:
— Нет, конечно…
— Наверное, — нерешительно начала она, — теперь ты считаешь себя полным неудачником…
— Нет. Нет…
Она тихонько засмеялась.
— А я часто думаю: неужели я невезучая?
Он перестал вытирать лицо:
— Ты не хочешь ребенка?
Рут уперлась взглядом в столешницу.
— Не знаю. Кажется, хочу. Думаю, я хочу ребенка… от тебя. Ноу меня были совсем другие планы.
— А теперь они расстроились? — резче спросил он.
Она вскинула голову.
— Некоторые — да. Но не все.
— И ты совсем не довольна?
Она помедлила.
— Неужели ты не рада тому, что способна забеременеть? — настойчивее спросил он.
— Пожалуй, рада…
— А по-моему, — Мэтью придвинулся к ней, шмыгая носом, — по-моему, это чудесно — ждать ребенка. Иметь ребенка — это замечательно.