Увидев ее, он сразу бросился к даме и поклонился ей так, что чуть не стукнулся лбом о деревянную поверхность столешницы.
— Приветствую вас, милостивая госпожа! — раболепно произнес он.
— Болван! — зашипела в ответ Эрин. — Не смей больше так вести себя! Меня не должны узнать!
— Простите, госпожа! — снова запричитал трактирщик. — Я виноват! Простите!
— Он здесь? — строго спросила леди, не обращая внимания на его слова.
— Здесь, госпожа, здесь! Уже давно ждет вас!
— Спасибо, — сухо бросила Эрин и положила перед ним три золотые монеты.
— Благодарю, госпожа! Вы можете пройти к нему! Что-нибудь желаете?
Эрин не удостоила его даже кивком головы и, молча, прошла к небольшой нише в стене. В нише была узкая дверь. Трактирщик открыл ее и леди вошла в комнату.
Я не смогла проследовать за ней. Если дверь неожиданно откроется, это станет слишком подозрительно и я выдам себя. Я прижалась к двери и пыталась хоть что-то услышать, но это оказалось сложно.
Благо, что в этом паршивом заведении гуляют такие жуткие сквозняки. После того, как Эрин исчезла за дверью, она пару раз открывалась. Трактирщик, все время стоящий рядом, то и дело прикрывал ее. Я улучила момент и проскользнула внутрь, повторяя заклинание невидимости еще раз. Я успела сделать это вовремя, потому что сразу после этого трактирщик закрыл дверь на засов.
В маленькой тесной комнатке за столом сидели Эрин и незнакомый мужчина. Он был похож на нее — такой же красивый и темноволосый. Правда его портило то, что волосы уже подернулись сединой, несмотря на довольно молодой возраст, а лицо пересекал продолговатый узкий шрам. Такие обычно остаются от бичей. Наверное, брат леди Эрин получил его, когда был на каторге.
— Зачем ты послал письмо Нейгарту, Леонард? — со злостью говорила Эрин. — Чего тебе еще нужно от меня? Я и так сделала слишком многое для тебя! Разве тебе мало!
— Мало? — с не меньшей злобой отвечал ей Леонард. — Ты считаешь, что отобрать у человека свободу и заточить его на каторге, как преступника, а потом откупиться от него ничтожной суммой денег — это достаточно?
— Чего ты хочешь? — сдавленно проговорила женщина.
— Я хочу отомстить Нейгарту и его наследнику! Из-за них я стал таким! — он указал на свое лицо. — Из-за них я потерял все! Даже тебя, Эрин!
На глазах сестры проступили слезы.
— Зачем ты так со мной? — горестно воскликнула она. — Ты же сам виноват во всем! Кто тебя просил вступать в этот орден!
— А кто заставил тебя быть с Нейгартом? — бросил ей в ответ брат. — Ты же знала, что я против его политики! Если бы не ты и твои интриги, его бы давно свергли и не было бы никаких темных магов в империи!
— Позволь тебе напомнить, — мстительно добавила леди. — Что именно я уговорила короля не казнить тебя! А он забыл обо всех твоих преступлениях и простил тебя!
— Чтобы я отправился на каторгу и получил вот этот шрам!
— Нейгарт не виноват! — закричала Эрин.
— Возможно, — ледяным тоном произнес Леонард. — Но он причинил мне много зла и должен расплатиться за него!
— Что же ты еще требуешь?
— Ты знаешь мои требования!
— Ты ничего больше не получишь! — произнесла Эрин. — Можешь делать что угодно! Ни монеты ты не получишь от меня!
— Эрин, ты же моя сестра! — начал чуть мягче говорить Леонард. — Разве ты не хочешь, чтобы я вновь стал таким, как прежде?
— О чем ты говоришь? — воскликнула женщина. — Конечно, хочу!
— Тогда выполни мои требования и я оставлю вас в покое!
Эрин внимательно посмотрела на него. В ее глазах были сомнение и глубокое недоверие.
— И ты пообещаешь, что ни с Нейгартом, ни с Эдвентом ничего не случится? — медленно спросила она.
— Я обещаю, что сам ни причиню им вреда! — слегка повел бровью мужчина.
— А орден?
— А за действия членов ордена я не в ответе! — равнодушно заявил Леонард.
Эрин вскочила и ударила по столу.
— Как ты смеешь еще и шантажировать меня? — закричала она. — Разве тебе мало, что я и так согласна на все условия? Я могла бы сделать все, лишь бы Нейгарт был жив и здоров!
— Так в чем же дело?
— Я не позволю каким-то преступникам, вроде тебя, причинить вред человеку, которого люблю! — снова закричала Эрин.
Леонард побелел от злости. Он медленно встал и направился к выходу. У двери он оглянулся и холодно произнес: