Это был ключ к тому, чтобы сломить Джулиана и тем самым разрушить всю нашу семью. Как только они явят миру свою истинную суть, то будут умолять нас принять их в свои ряды.
А когда одна чистокровная семья окончательно падет, за ней последуют остальные.
Я приблизилась к прикроватной тумбочке, на которой в беспорядке лежали письма и книги. Некоторые из них были разорваны на части.
– Что же ты искал, дорогой братец? – спросила я, обращаясь к пустоте, но потом обратила внимание на одну деталь.
На груде старых блокнотов лежало сложенное письмо, которое от времени пожелтело и стало хрупким. Я взяла его в руки и внимательно изучила написанное, с трудом разбирая нечеткие каракули, – это была смесь французского и латыни, которая выглядела довольно забавно. Я была поражена, когда увидела подпись в конце. Единственный звук, который нарушил гнетущую тишину в опустевшем доме, – это мой возглас. Интересно, он хранил письмо из тщеславия или из сентиментальности? То, что оно по-прежнему покоилось подле его кровати спустя века, кое-что да значило.
Я бросила письмо на кровать, а затем собрала страницы, которые он вырвал из книг, скомкала их и собрала в кучу. Достав единственную спичку, я чиркнула ею о спинку кровати, и она с треском вспыхнула. Я позволила себе на мгновение залюбоваться тем, как огонь рассекает воздух в своей отчаянной борьбе за жизнь.
Затем я ловко метнула спичку на кровать, радуясь тому, что старые бумаги с написанными на них мыслями и идеями вот-вот превратятся в пепел.
– С новосельем, Джулиан, – произнесла я.
Огонь распространялся с невероятной скоростью, и скоро языки пламени охватили весь дом. Характерные черты французской старины проступали даже после нанесения нового слоя краски. Я не спешила покидать дом, наслаждаясь приятным теплом, которое гладило мою спину, но и не тратила время на то, чтобы полюбоваться результатом своей работы, пока не переступила через тело Хьюза и не остановилась.
Я знала, как можно убить вампира: нужно пронзить его сердце и сжечь тело. Надо признать, что действовала я в обратной последовательности, но теперь, узнав, где находится дорогая сердцу Джулиана человечишка, я бы с радостью вычеркнула ее из его жизни. Особенно после того, как выяснила, какие тайны скрывает ее кровь. Возможно, тогда он наконец-то сможет посмотреть правде в глаза. А пока я покинула горящий дом, оставив в нем послание, адресованное моему брату и нашей ужасно богатой семейке.
Однако я не смогла устоять перед соблазном и решила прихватить с собой картину Ренуара.
Глава 4. Тея
Медики не находили объяснения этому явлению. Только что моя мать лежала в коме, а в следующее мгновение пришла в сознание. Я вернулась после неудачного гадания по ладони и обнаружила, что она сидит на больничной койке как ни в чем не бывало. Я не знала, смеяться мне или плакать, поэтому делала и то и другое одновременно, пока доктора проводили все необходимые тесты.
– Не могу поверить, что меня здесь не было, – пробормотала я и села рядом, прижимаясь к ней.
Мама улыбнулась, хотя ее лицо было бледным, а сама она больше походила на игольницу.
– Теперь ты здесь. Это все, что имеет значение.
Она замолчала и глубоко вздохнула.
– Хотя, полагаю, тебе, скорее всего, придется уехать.
От ее слов у меня защемило сердце, но я заставила себя покачать головой в знак протеста.
– Нет… Это место – мой дом, и я останусь здесь.
– Значит, ничего не вышло? – поинтересовалась она. – Я про твою загадочную работу, на которую тебе удалось устроиться.
Я старалась не говорить на эту тему с тех пор, как она пришла в себя, но понимала, что не смогу долго скрывать свои чувства. Пока меня не было, мы почти не общались. Она очень расстраивалась из-за того, что я решила взять творческий отпуск незадолго до окончания учебы. В то время я прилагала все усилия, чтобы она не догадалась, почему я внезапно бросила все и поехала в Париж. Мы всегда были близки, но она все равно оставалась моей мамой. Что я должна была ей сказать? Что без ума от вампира?
– Думаю, мне просто захотелось совершить что-то безрассудное, – призналась я, опустив голову. – Я поступила неразумно.
– Возможно, – произнесла она с нежностью в голосе. – Но, дорогая моя, ты никогда раньше не совершала ничего безрассудного. Возможно, пришло время для приключений и новых открытий.