– Нет, моя, – пробормотала я.
В конечном счете моя мама была единственным человеком, на которого я могла положиться. Она была для меня всем, как и я для нее, и мне не хотелось, чтобы она беспокоилась, особенно теперь, когда вернулась ко мне.
Я просмотрела бумаги. Мы уже имели задолженность перед больницей в размере приличного состояния. Они были так любезны, что указали предыдущий остаток в самом верху, чтобы напомнить о нем. Долги за месяц, проведенный мамой в отделении интенсивной терапии, лишь увеличились. Я наблюдала, как цифры растут с каждой новой детализацией счета, и страх охватывал меня все сильнее, пока я не добралась до последней страницы.
– Не понимаю, – произнесла я в растерянности, пристально вглядываясь в последнюю строчку. В графе с суммой долга стоял нуль, а в соседней клетке – знак «минус» и шестизначное число, обозначая сумму последнего платежа.
– Возможны небольшие изменения. Но ранее в этом месяце нам сообщили, что счет будет оплачен в частном порядке. Тем не менее я все равно подала все необходимые документы в страховую компанию, – пояснила она мне. – Хотя ваш супруг четко дал понять, что в этом нет нужды.
– Мой кто? – Я запнулась, почувствовав, как пересохло во рту, а сердце забилось как сумасшедшее, и рассеянно потерла ладонью грудь. – Я не замужем.
– Тея, что происходит? – Мама, вытянув шею, пыталась заглянуть в документы.
– Это ошибка, – тихо произнесла я.
– Он выразился предельно ясно.
Представительница бухгалтерии приблизилась и проверила больничный браслет моей мамы.
– Да, он оплатил счет за Келли Мельбурн. Вы же Келли Мельбурн, верно?
– Да.
Мама переводила взгляд с меня на Мардж, словно желая получить подтверждение ее слов.
– Но я не понимаю. Кто оплатил мои счета?
Я была в полном смятении – мне хотелось одновременно кричать и плакать – и не могла определиться, радоваться ли мне, злиться или быть настороже. Может, это какая-то ошибка?
Возможно, кто-то неправильно назвал имя. Возможно, какой-то состоятельный миллиардер, испытывая чувство вины за размер своего банковского счета, решил оплатить больничные счета случайной пациентки.
Но я понимала, что дело не в этом.
– Простите. Мне показалось, что он ваш зять. Он показался мне очень знакомым, – заявила Мардж.
Я побледнела, когда она внимательнее присмотрелась ко мне и сказала то, от чего я только растерялась.
– Вы не замужем?
– Нет, – безапелляционно произнесла я.
– Похоже, сегодня ваш счастливый день.
От меня не укрылось, как она с явным неодобрением осмотрела меня с головы до ног, произнося эти слова. Очевидно, когда появляется мужчина и начинает оплачивать твои долги, все автоматически начинают думать, что ты работаешь в эскорте.
Но меня не волновало, что она обо мне думает. Вместо этого я задумалась о пропущенном телефонном звонке. Это звонил он? Неужели он звонил мне, чтобы сообщить, что оплатил счета? Я не могла решить, что удивляло больше. Выполнял ли он условия нашего соглашения, которое было нарушено, или же он вообще не помнил о нем? В Париже он ясно дал понять, что я для него ровным счетом ничего не значу. Я оказалась просто лишней в его жизни. К этому моменту он, вероятно, уже подыскал очаровательную юную ведьмочку, не обремененную неприятными проблемами с целомудрием.
Эта мысль заставила сердце сжаться, словно противясь самой вероятности такого.
Джулиан любил меня. Я не сомневалась в этом, но не могла поверить, что именно поэтому он решил рассчитаться с моими долгами. По крайней мере, не тогда, когда он даже не удосужился позвонить и справиться о моем самочувствии с тех пор, как я ушла от него.
– Я все улажу, – пообещала я маме. – Ничего не подписывай.
– Все уже улажено, – объявила Мардж. – Будь я на вашем месте… – Она осеклась, встретившись с моим пронзительным взглядом. – Зайду позже.
Очевидно, она собиралась поговорить с мамой, когда я окажусь где-нибудь подальше отсюда. Конечно, Мардж была права: неразумно отказываться от оплаты, но мне потребовалась минута, чтобы осознать, как повернулись события.
– Тея, тебе известно, кто оплатил все эти счета? – спросила мама, когда мы остались одни.
Я не могла заставить себя посмотреть на нее, но спустя минуту утвердительно кивнула:
– Думаю, да.
Воцарилась звенящая тишина. Отсутствие какой-либо реакции от мамы было почти оглушительным, она потеряла дар речи от шока. Однако в ее голосе не было ни капли осуждения, когда она наконец задала вопрос:
– Во сколько это тебе обошлось? Что взял этот человек?
– Только мое сердце.
Я закрыла глаза, удивляясь, как можно испытывать такую сильную боль от разлуки.