Это осознание давило на меня, словно тяжелая ноша, когда я вернулся в больничную палату. Я остановился, услышав, что внутри идет жаркий спор, и приложил все усилия, чтобы не мешать им – дать уединение. Но контролировать Тею, когда она находилась в таком состоянии, было практически невозможно.
– Ты не понимаешь…
– Мам, все сложно.
Голос Теи звучал устало. Я предполагал, что она все это время находилась рядом со своей матерью.
– Но мне нужно его выслушать.
– Нет! – вскрикнула Келли. – Ты должна выслушать меня. Ты понятия не имеешь, кто он такой.
В моей голове снова зазвенел звоночек, и я инстинктивно потянулся к дверной ручке.
– Понимаю, что все происходит чересчур быстро, но прошу, доверься мне. Я люблю его, – тихо произнесла Тея.
Меня окатило облегчением и радостью, и я уже было открыл дверь, чтобы ответить на ее слова, когда Келли схватила Тею за руку и прошептала умоляющим тоном:
– Ты не можешь его любить. Ты должна бежать. Тея… он вампир.
Глава 6. Тея
Я неправильно ее расслышала. Мамины ногти впились в мою руку еще глубже, когда Джулиан тихо вошел в комнату. Взглянув на его лицо, я сразу поняла, что он слышал ее слова. Мне с трудом удалось подавить смешок, чтобы не выдать своего недоумения.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
Я выдавила еще одно подобие смешка и осторожно убрала мамины пальцы со своего запястья. Она ничего не знала о вампирах. Не могла знать.
Мама откинулась на спинку больничной кровати и закрыла глаза:
– Ты знала.
– Мама, как ты себя чувствуешь? – начала было я, но не смогла заставить себя задать ей вопрос.
Откуда ей было знать о его мире?
Наконец она открыла глаза и прервала затянувшееся молчание:
– Ты вампир?
На мгновение, в ужасе, я подумала, что она спрашивает, не обратил ли он меня, но затем осознала, что она пристально разглядывает Джулиана.
Он молчал, на его скулах ходили желваки.
– Да, я вампир.
Возможно, то был лишь сон. Возможно, я задремала рядом с маминой кроватью, и мне приснилось все, что произошло с тех пор, как мы с Оливией побывали у гадалки. И Джулиана здесь нет. Он так и не вернулся. А моя мама все еще в коме. Она не знала о вампирах. Она не задала ему этот вопрос, а он не ответил на него утвердительно. Я предполагала, что нам придется обмануть ее, чтобы уберечь от опасности, и это отдалит нас, как это часто происходит с теми, кто вынужден хранить секреты. Однако она уже была в курсе некоторых вещей и теперь жаждала узнать все.
Правда не могла освободить маму.
Это все еще походило на кошмарный сон. Я ущипнула себя за запястье и поморщилась.
– Котенок, – мягко произнес Джулиан, – не надо так делать.
– Так вот кто она для тебя? – спросила моя мать. – Домашнее животное?
Джулиан сжал губы в тонкую линию, сдерживая гневный ответ, который уже готов был сорваться с его языка.
– Она для меня не домашнее животное.
Все его тело застыло от усилий сохранить спокойствие. Мускул на шее напрягся, как натянутая резинка, которая вот-вот лопнет. Я почувствовала, как в его жилах закипает ярость. Еще немного – и он взорвется.
– Тогда кто же она? Игрушка? – продолжала мама, приподнимаясь на кровати. Она поморщилась, когда спустила ноги на пол.
– Мама, не нужно.
Я попыталась остановить ее, чтобы она не вставала, но она не обратила на меня внимания.
– Что ты будешь делать, когда расстанешься с ней? Внушишь ей? Убьешь?
Я замерла, осознав, что она не просто знала о существовании вампиров – она много знала. Как ей удавалось скрывать это от меня все эти годы?
Почему она скрывала?
– Я никогда не причиню вреда вашей дочери, – твердо произнес Джулиан.
– Ты уже это сделал, – пробормотала она, и в ее тоне зазвучали обвиняющие нотки. – Не то чтобы ты мог что-то изменить. Такие, как ты, никогда не смогут.
– Вы невысокого мнения о вампирах.
Губы Джулиана едва заметно шевелились, а тело оставалось неподвижным, словно у статуи. Он просто олицетворял собой самообладание.
Но надолго ли?
Я уговаривала маму вернуться в постель, пока пыталась осмыслить происходящее. Неужели ситуация может стать еще хуже?
Мама повернулась ко мне, отмахнувшись от моей попытки успокоить ее.
– Пробовал ли он твою кровь?
Могло быть и хуже… намного хуже.
– Нет.
Я сглотнула, но она заметила мою заминку.
– Тебе никогда не удавалось врать. – Она покачала головой, и из уголков ее глаз потекли слезы. – О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что натворила.