– Сколько по времени займет обследование?
– Пару часов, – ответил доктор Ривз.
– А если она…
– Мы немедленно свяжемся с вами, если что-то изменится, – перебил он.
Да, они все предусмотрели. Я с неохотой поднялась на ноги и подошла к маминой кровати. Стараясь не задеть трубки и провода, которые вели к дюжине аппаратов, следящих за пульсом, уровнем насыщения крови кислородом, кровяным давлением и бог знает чем еще, я поцеловала ее в лоб.
– Скоро вернусь.
Повернувшись, я увидела обеспокоенное выражение лица Оливии, но она быстро натянула улыбку:
– Давай-ка выбираться отсюда.
Оливия взяла меня под руку и вывела из больничной палаты. Мы направились к лифту, и в воздухе витало предчувствие чего-то светлого и хорошего.
– Мы могли бы перекусить в кафетерии, – предложила я.
Формально это можно было расценить как мой выход в люди, но Оливия лишь простонала в ответ:
– Нет, на ближайшие два часа ты от меня никуда не денешься.
Я хотела было возразить, но она подняла руку:
– Ты же слышала, что сказал доктор. Твоей мамы не будет в палате. Кроме того, на углу открылась новая забегаловка с буррито.
Она нажала кнопку выхода в холл, все еще держа меня под руку. Я подозревала, она боялась, что я от нее сбегу при первой же подвернувшейся возможности.
Было странно выйти через стеклянные больничные двери на улицу. В Сан-Франциско было холодно, что для Калифорнии довольно необычно. Мне не нравилось, что даже погода напоминала мне о Париже.
А может, погода просто отражала состояние моего разбитого сердца, которое словно замерзло. Я застегнула пальто, едва не столкнувшись с парой, проходящей мимо.
– Извините, – пробормотала я, когда они отпрянули в сторону.
Мужчина выглядел раздраженным, но его девушка улыбнулась:
– Все в порядке. Счастливого Рождества.
Я не нашла, что ей ответить, поэтому просто кивнула, но они уже отправились восвояси с бумажными пакетами, набитыми рождественскими покупками. Мужчина остановился, чтобы забрать у девушки пакеты, которые та несла, и взял ее за руку. Мое сердце наполнилось тоской, и я, отвернувшись от них, внезапно заметила, что улицу буквально заполонили влюбленные парочки и семьи с детьми, которые отправились за праздничными покупками.
– Давай возьмем по буррито, – пробормотала я.
Оливия, с сочувственной улыбкой на лице, потянула меня за собой.
– Наконец-то, – сказала она. – Давай разделим наши чувства на двоих.
Приправленные гуакамоле и сметаной, мои чувства стали гораздо более приятными на вкус.
К тому времени, как мы расправились с нашими огромными буррито, я почувствовала себя гораздо лучше, однако не собиралась признаваться в этом Оливии. Она бы хотела, чтобы подобные вылазки стали нашей новой традицией, но мне нужно было оставаться в больнице, рядом с мамой.
– Спасибо, – сказала я, когда мы вышли из ресторанчика. – Кажется, мне действительно лучше…
– У нас в запасе еще час, – напомнила она. – Даже не думай пока возвращаться.
– Хорошо.
С каждой минутой становилось все холоднее, и мы вжались друг в друга, пока шли. На углу через дорогу я заметила мужчину, который наблюдал за нами. Даже с этого расстояния его глаза выглядели слишком темными. Неужели мы привлекли внимание вампира?
Или мне просто хотелось, чтобы это было так? Весь последний месяц я мечтала вернуться в мир, из которого сбежала. Как отреагировал бы Джулиан при известии, что на меня напал один из представителей его вида? И волновало бы это его вообще? Если Джулиан действительно верил, что мне лучше держаться подальше от его мира, – он бы не остался в стороне. Но с каждым днем вдали от него я начинала понимать, что ему все равно. Это было лишь предлогом. Если в наш последний разговор он и правда имел в виду, что я просто не создана для его ужасно богатого мира, то ему было бы не плевать. Но дни сменялись днями, и до меня стало доходить, что ему действительно все равно. И он был прав: я не создана для его мира.
С противоположной стороны улицы за нами продолжал наблюдать незнакомец. Даже на таком расстоянии я отчетливо видела на его лице два черных провала вместо глаз. Меня начало мутить.
Он определенно был вампиром.
– Тея, что скажешь? – спросила Оливия, вырвав меня из паутины размышлений, и настойчиво потянула за руку, на мгновение отвлекая от вампира.
Когда я обернулась, его и след простыл.
– Давай зайдем, – предложила она, увлекая меня к магазину, мимо которого мы проходили.
Я взглянула на видавшую виды дверь и успела заметить облупившуюся надпись на пластиковой вывеске: «Мадам Ленор» и ниже «предскажет вам судьбу», – а под этой фразой красовалась нарисованная распростертая ладонь. Я бы ни за что не позволила какой-то незнакомке читать мою судьбу по ладони, пока вампир бродит по улице.