– Это может быть опасно.
Он говорил резко, словно его волновало даже то, что наши тела находятся так близко друг к другу.
– Вероятно, мы останемся здесь навсегда.
– Неужели это было бы так ужасно? – спросила я, наклоняясь для поцелуя.
Наши губы соприкоснулись, и я вдруг осознала, что в финале этой импровизированной схватки именно я оказалась на лопатках.
Джулиан возвышался надо мной, и на его красивом и жестоком лице играла усмешка.
– Если верить древним вампирским легендам, то неспособность держать руки при себе – это естественная часть процесса обретения парных уз.
– А?
Каждый раз, когда он произносил это слово, меня охватывал трепет.
– И сколько времени это занимает?
– Я думаю, что нам не удастся передохнуть, пока…
Я судорожно сглотнула и кивнула, показывая, что понимаю, о чем он говорит.
– И когда мы это сделаем?
– Процесс затянется на месяцы. Может, даже на годы. Хотя, – он запечатлел на моих губах поцелуй, – я не могу вообразить, что когда-нибудь насыщусь тобой, так что, возможно, пройдут десятилетия.
Я закрыла глаза и попыталась вообразить, каково это – любить его без всяких ограничений. Да, слово «десятилетие» звучало более оптимистично. Разве что…
– Что будет, когда я состарюсь? – прошептала я.
Такова была реальность, с которой нам только предстояло столкнуться. Иные проблемы представлялись более актуальными. Однако теперь, когда мы достигли новой договоренности и поняли, что однажды будем вместе, я не могла оставить без внимания необходимость принятия еще одного решения.
– Даже тогда, – прошептал он.
Я провела кончиками пальцев по его мускулистому бицепсу и постаралась смириться с тем, что он был девятисотлетним вампиром, а я – всего лишь человеком.
– А когда я умру?
Он замер, как и всегда, когда я начинала говорить о чем-то неприятном.
– Ты умрешь еще очень не скоро, – сказал он, едва шевеля губами.
Однако это было не совсем так. По крайней мере, не по вампирским стандартам.
– Джулиан, я смертная. Я могу умереть завтра.
– Если хочешь, чтобы я привязал тебя к кровати и держал здесь, в безопасности и в усладе…
Но в его голосе не было ни капли насмешки, когда он произнес эти слова. В его глазах отразилась печаль, как будто он уже думал о том, что нас ждет в мрачном будущем, которого мы не могли избежать.
Я сделала глубокий вдох и заставила себя задать вопрос, которого, как мне казалось, мы оба старались избегать. Вопрос, которого мы старались даже не касаться. Вопрос, от которого зависело наше будущее.
– Джулиан, ты обратишь меня в вампира?
Глава 10. Джулиан
Я колебался. Для Теи это было лишь мгновение, но для меня – целая вечность.
– Ты не знаешь, о чем просишь. – Я отстранился от нее и поспешно встал. – Нет, я этого не сделаю.
– Неужели? – Она встала, не обращая внимания на упавшую простыню.
Я старался не смотреть на нее, но Тея приблизилась ко мне вплотную. Ее аромат изменился, и он вместе с ее роскошным телом, были единственными причинами, по которым я мог контролировать себя и не овладеть ею прямо здесь и сейчас.
– Посмотри на меня, – потребовала она, – и назови мне хоть одну вескую причину.
Я вздрогнул и отрицательно покачал головой.
– Посмотри на меня!
Когда я обернулся, комната словно погрузилась во тьму. Тея сделала шаг назад, заглянув мне в глаза. Она смотрела на меня, заметив мое напряжение и что мои руки сжаты в кулаки. Один только вопрос уже вызвал во мне непреодолимую жажду крови. Неправильное слово может заставить меня поступить так, как я не хочу.
– Что за чертовщина?.. – Она сделала неуверенный шаг в сторону, продолжая настороженно следить за мной, но не отошла далеко. – Мы даже не можем поговорить об этом?
– Надень. На. Себя. Что-нибудь. – Каждое слово давалось мне с трудом. – Пожалуйста.
На этот раз она не стала спорить, схватила первое, что увидела на полу, и быстро надела через голову. Тея почти утонула в моей футболке, но это помогло – она стала пахнуть почти как я. Пульсация в моих жилах замедлилась, а потом и вовсе прекратилась. Постепенно мир вновь обрел привычные краски.
– Это была жажда крови или кровожадная ярость? – тихо спросила она, все еще держась поодаль.
– Вожделение. Может, и то и другое.
Напряжение постепенно спадало, и плечи мои расслабились, а голова поникла. Первобытное влечение ослабло, но все еще сохранялось, хотя и не так явно. Я не нападал на свою пару, не припирал ее к стене и не делал того, что промелькнуло у меня в голове. Я не обратил ее в ту же секунду, как она попросила сделать ее своей навеки.
Тея молчала, словно взвешивая свой следующий вопрос.