— Правильно подметил: все удачные образцы унесли. И документы тоже остались лишь на неудачные эксперименты или чей срок уже больше года. С компьютерными данными та же суть: отключили доступ к общей базе и потерли данные на последние успешные исследования.
— Думаешь, прикрыть нас решили?
— Лучше, — Николаич выпустил клуб дыма, и его рот растянулся то ли в улыбке, то ли в усмешке. В последние годы он сам перестал понимать: улыбается он или усмехается.
— А подробней?
Николаич бросил взгляд на металлическую дверь в здание за спиной. В темноте помещения никого не наблюдалось, но он всё равно на всякий случай толкнул створку, и та с лязгом захлопнулась. Следующие слова Николаич произносил уже значительно тише:
— Третий объект на той неделе прикрыли. Наш четвертый. Разница между нами около сорока километров. Высока вероятность, что скоро и мы попадем под раздачу. Не знаю, сколько объектов всего, но охранники сказали, что подобный случай первый за всё время. Потому весь этот кипишь с документами и начался. Эвакуировать нас на новое место невозможно, так как такого и нет, да и эвакуация не пройдёт незаметно, поэтому всё делают в спешке, пряча лишь самое важное.
— Даже так, — следуя предосторожности товарища, сбавив тон, покачал головой Борисыч.
— Я в третий объект ездил несколько раз. Наш центр бактериологии и вирусологии, а тот — радиации. Я работал в группе по активному влиянию вирусов и бактерий на живые организмы в условиях радиоактивного облучения, а также на изменение оных. Если документы, которые там есть попали в третьи руки, то вопрос времени, когда заявятся и сюда.
— Подожди, — остановил друга Борисыч. — под “прикрыли” ты подразумеваешь…
— Штурм. Государственный спецназ закрыл объект. Охрана сказала, что в новостях об этом ещё тишина, но я думаю, что вряд ли на этом остановятся. Каким бы ни был богатым и влиятельным наш начальник, а службу безопасности, видимо, взять под свой контроль не успел. А раз дошло дело до операции спецназа, то здесь точно не обошлось без конкурента по интересам.
— Нет, — Борисыч не мог принять точку зрения друга. — в таком случае нас бы точно эвакуировали. Мы с тобой слишком долго работали на объекте, и наш опыт как свидетелей и наши знания в вирусологии уж точно были бы приоритетней сухих отчетов.
— А задержка зарплат говорит иначе, — коротко парировал Николаич.
Борисыч собирался было ответить, но промолчал. Слишком многое, что казалось невозможным, оказалось на деле естественным. Прежняя логика и восприятие вещей, воспитываемые с детства, оказались далеки от реальности. Нет, они всё ещё оставались актуальными, но в другом месте, не здесь. Человеческое желание всегда вносит корректировку в свою пользу, переманивая на свою сторону рациональность, и в мире, строителем которого является человек, возможно многое из того, о чём даже не подозреваешь.
— Думаешь, нас собираются оставить на произвол судьбы? — спросил Борисыч.
— Почему же на произвол судьбы? На произвол судебной системы, — поправил его Николаич. В отличие от друга, его подобные мысли, кажется, совершенно не волновали. В сравнении с помрачневшим лицом товарища Николаич выражал абсолютное спокойствие: его движения оставались неспешными, затяжки короткими, а выдохи тихими.
— Это будет самым низким поступком, если они в самом деле решат нас бросить.
— После стольких лет работы, это, на твой взгляд, самый мерзкий поступок? — прерывистый хрип, донесшийся с губ Николаича, должен был означать смех.
— Я всё понимаю, когда дело касается подопытных. Не знаю, откуда они берут всех этих людей. Да, гуманизмом в нашем отношении к ним и не пахнет, но мы-то полноценные сотрудники! Разве мы хоть раз давали усомниться в нашей компетенции? Разве наши исследования не делают постоянный скачок вперёд? Разумеется, мы заслужили более бережного к себе отношения!
— Тише, тише, — успокоил распылившегося коллегу Николаич, искоса бросая взгляд на дверь позади. — Пора бы уже привыкнуть, что нами просто пользуются. Нашей страсти дали волю в обмен на результат, но сейчас ценность нашей жизни ближе к балласту, нежели к полезному инструменту.
— И всё же…
Борисыч вздохнул. Недокуренная сигарета полетела к уже растворившимся в воде бычкам.
— Еще на гражданке я слышал от некоторых людей, что с большой властью приходит большая ответственность. И из этого делался вывод, будто бы руководители и управляющие всегда несут больше потерь, нежели их подчиненные, в случае неудач. Вздор! Ни больше, ни меньше.
— Ну, в номинальном плане их потери в самом деле составят больше наших, — высказался Николаич.