И мужчина, и его жена, и ребятишки, когда я наблюдал за ними, были слишком бледные и худые. С них тянули силу не один день и даже не неделю. Но у них не было коконов — потому что королева еще не создала свой Рой. Она просто питалась ими, набирая как можно больше силы. Но это означает, что она должна была вот-вот начать создавать свои настоящие игрушки. Рассаживать своих «деток» на живые объекты. Отпускать их на волю. И процесс распада начался совсем недавно. Поэтому королева и выпила всю семью — ей нужно много энергии для того, чтоб начать сев.
Но сейчас, после того, что случилось — она не опасна, она спит, подготавливаясь к главной задаче. Где-то совсем близко. Рядом с пищей. С таким количеством полученной энергии она бы далеко не ушла — она сейчас как в состоянии глубокого алкогольного опьянения, только не от спирта, а от чистой, ничем не разбавленной энергии. Она разбухшая, здоровенная. Но совсем не черная, Ян, в ней нет темноты — она, наоборот, — светится, может быть даже ярче, чем надо. Мы с тобой не черное должны были искать, а ярко-светлое пятно. Королеве нужно было столько материала для переработки, что она даже бывший свой сор не пожалела — вся плесень и споры переработаны вчистую — все для постройки Роя…Поэтому квартира стерильно чистая.
Он остановился, передохнул. После подумал чуть-чуть и закончил.
— Я хочу ее найти, Ян. Я хочу вспороть ей брюхо, хочу освободить все то, что она в себе накопила. Хочу не допустить создания Роя — стоит этому произойти, и не меньше сотни Прилипал уже не в виде черного мха или пуха, а вполне конкретными особями выпорхнут в мир. Сам знаешь, какой процент поражения, если зародыш дотронется до ауры.
Но я не могу рисковать. Тобой. Сознательно. И если я сейчас вызову Петровича, он прикажет мне бросить все и увозить тебя в Берлогу. Как можно быстрее. Потому что, не дай бог, начнется распад и первый зародыш же будет в твоей ауре. Ты для них всех, как приз за первое место.
Понимаешь. И пока я буду тебя прятать, они будут искать черную вдову сами. Не зная исходников — опираясь только на мои слова. В темноте. Потому что ни одного мага не привезут на эту операцию. С плохо сканирующими и зависящими даже от качества батареек приборами. Понадобится слишком много времени, и они могут не успеть. И тогда Рой будет выпущеный на свободу.
Он горячился, пытаясь убедить меня. Но меня не надо было убеждать — я и так все слишком явно представлял. Как будет всплеск, как несколько десятков или сотен черных астральных червей-паразитов с бешеной скоростью взлетят в воздух, как ветер подхватит, разнесет и опустит на ни в чем неподозревающих жителей. На мужчин, женщин, детей. И каждый из зараженных людей будет бороться с паразитом самостоятельно — кто силой иммунитета, кто привычками, но а кому — то это не удастся — и появятся новые черноголовые бездумные и послушные куклы…
— Почему Петрович прикажет увезти меня?
— Знаешь, если выбирать между жизнью мага и возможностью заражения — любой выберет жизнь мага.
Мы без тебя слепые, как котята, Ян. Все умеем, все вроде можем, но ни черта не видим. Поверь мне, Петрович выберет тебя. Бороться с заражением можно простой солью и хлоркой, а вот найти нового мага — это как снова искать иголку в стогу сена.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
Да потому, что только от тебя сейчас зависит, что делать. Прикажи — и я увезу тебя. Если ты боишься и не хочешь во всем этом участвовать — я пойму. Это действительно страшно. Ты же человек. Ты всего две недели в этом аду варишься. И не надо быть сейчас героем. Тем более, еще вообще непонятно, как искать и кого.
К тому же, ты сам знаешь, что Петрович будет всегда на твоей стороне, что бы ты ни выбрал и ни сделал. А следовательно, я всегда буду выполнять только то, что мне прикажет Петрович. Я не отказываюсь от задачи и не нарушаю приказы. Он велел мне быть всегда рядом. И если захочешь уехать — я уеду. Но…если ты останешься и поможешь мне, у меня появится реальная возможность все решить здесь и сейчас. Это слишком редкий шанс, чтоб его упускать. Один на миллион — остановить Рой еще до всплеска. С магом. С открытыми глазами. А не тыкаться наугад в неизвестность и темноту.
Но мне придется убивать, Ян. Может, даже конкретного человека. Резать ему ауру по живому. Ты будешь готов к этому?
Тебе принимать решение.
Он замолчал. Он ждал, что я ему отвечу. А мне…мне хотелось наорать на Второго и убраться прочь из этого страшного дома и страшной квартиры. Но я понимал, что никуда я не пойду, а соглашусь с тем, что он предлагает. И не потому, что мне не страшно и хочется почувствовать себя героем, а просто потому, что действительно другого выхода нет. И уехать, и спрятаться в берлоге — это не выход, а самое настоящее бегство. Бегать я не хочу. И так жить тошно стало. Если бы не видел воочию Прилипал, не понимал, что происходит с зараженными, не ощущал, как питаются зародыши, не догадывался об этой чертовщине — честное слово, ушел бы. Мне действительно было страшно.
Но не мог я уйти. Как не мог Второй, ничего не говоря, просто увезти меня отсюда… Не тот случай.
— Зачем ты меня просишь, если и так понятно, что я никуда не поеду.
Второй рубанул ребром ладони воздух.
— Ничего еще не понятно.
Я остановил его:
— Не заводись. Я согласен. Остаемся. Решаем этот ребус, а потом разговоры разговаривать будем.
Он пожал плечами.
— Как скажешь.
Повисла неловкая, весьма ощутимая пауза.
— Ладно, — наконец не выдержал он. — Пора за работу.
Мы вышли из квартиры. Я посмотрел еще раз подъезд. Не поленился подняться на 9 этаж и спуститься обратно. Но везде, возле всех дверей в подъезде я видел черный пух.
— Значит грязно — как- то даже разочарованно отозвался Второй. — Где же она прячется…
Мы спустились вниз. Серый день, грязный двор, слякоть…И черный пух…Я оглянулся по сторонам — три девятиэтажки, садик, гаражи.
Второй походил кругами, пробежался из одного конца двора в другой. Я понимал, что он «не видя», но используя какаю-то свою методу ищет «черную вдову». Но, похоже, все было безрезультатно.
— Попробуем походить по подъездам. Там, где она обитает, там должно быть чисто. Но… Это в теории. Так. Меньше слов, больше дела.
Мы побежали. Дома были стандартные — на четыре подъезда. Девятиэтажки. Вначале работа двигалась быстро. Я заходил в выбранный подъезд, осматривался и говорил Второму о результатах. Того либо все устраивало и мы шли дальше, либо он заставлял просматривать все пространство с первого по девятый этаж, включая чердак и выход на крышу. Но где бы мы ни смотрели, везде я видел тонкий слой черной, выброшенной давно пыли.
Закончили с крайней девятиэтажкой. Спустились вниз. Отдышались. Вернее, я. Второму хоть бы что, а у меня дыхалка сбилась. Я не сильно тренировался раньше в беге на длинные дистанции.
— Погнали? — спросил он у меня через три минуты.
— Погнали, — ответил я, так и не восстановив дыхания.
В четвертом подъезде следующего дома в районе второго этажа я просто сел на ступеньки и, судорожно хватая воздух горящими легкими, прохрипел: — Не гони, оттуда «свет» идет…
Я показал на одну из квартир просто напротив лестничного пролета. — там все чисто.
Второй поднял меня за ворот со ступенек.
— Стой тут. Я сам, если что…звони Петровичу.
Он достал пистолет. Взвел курок. И, не прячась, загрохотал кулаком в рассохшуюся от времени фанерную дверь.
Открыли сразу, будто ждали. На пороге появился старик в старой застиранной рубахе. Второй оттолкнул его в сторону и вбежал в квартиру. Я смотрел на старика и не видел ничего особенного. Аура была просто серая, выцветшая, как у многих людей, проживших длинную нелегкую жизнь… но квартира была вся чистой. Я видел через распахнутую дверь часть коридора и кухни.
— Там чисто — закричал я Второму.
Второй вернулся — глянул на онемевшего от неожиданности и страха старика и, подойдя к нему в плотную, спросил.