Он молчит, думает. Я даже уже не знаю, ответит что-то или нет.
Но он начинает.
— Я сейчас скажу то, что не имею права говорить. Ты не верь Старику. Все его слова нужно делить минимум на два. Он не всегда говорит правду. Не потому, что изначально хочет тебя обмануть, а потому, что его цели намного глобальнее, чем жизнь или судьба одного конкретного человека — он хочет мира во всем мире. Общей победы и счастья для всех даром. Вот так вот и сразу. Любой ценой. Он никого не жалеет. Даже себя. А уж тем более людей, которые ему подчиняются. Он умеет заставлять делать то, что, по его мнению, надо делать. Даже если ты не хочешь и не согласен, он найдет способ заставить и уговорить. Любой способ.
Если вдруг он тебе будет предлагать исправить старые ошибки — не соглашайся. Исправить ничего нельзя. Если вдруг он скажет, что придумал как вернуть тебе нормальную жизнь… Найди меня и поговори со мной. Не соглашайся. Ничего он не сможет предложить. Проверено на собственной шее.
Так что вот тебе еще информация к размышлению. И на сегодня хватит. Предлагаю — просто поехать домой. И провести вечер, как обычные люди: посмотреть киноху, послушать музыку — все что захочешь. А Прилипалы и все эти тайны Мадридского двора замечательно подождут до завтра.
— А как же встречи, а Ковалевский…Там же дом заспоренный…там же люди… — начал говорить я, сам понимая, что несу бред… Мне предлагают отдых от работы. Мне предлагают свободный вечер, а я, как упрямый осел, пытаюсь раскрутить то, во что вписался… И я не хочу все бросать на полдороге. Мне нужно довести дело до конца.
Второй долго-долго смотрит на меня — не весело улыбается и отвечает.
— Поздравляю, Ян. Ты попал. Ты в движении. И сам уже не остановишься.
Поужинали тем, что удалось приготовить. А удалось не так и много. Доели Аленкин борщ, наварили макарон с банкой тушенки и, открыв по бутылке пива, завершили позднюю трапезу. Пить не хотелось. Пить- в плане алкоголя. Чай после пива с купленным по дороге печеньем пошел на ура.
Я, по честному, пытался посмотреть на ноуте, надерганные из сетки Вторым комедии, но как- то особого удовольствия не испытал. Мне хотелось действовать, а не сидеть возле экрана, наблюдая за нелепыми движениями и слушая столетние заезженные шутки.
Но Второй стойко избегал разговоров о работе. Я отобрал у него телефон, позвонил Аленке, но она была на дежурстве и долго не могла со мной разговаривать. В общем, свободный вечер как- то накрывался медным тазом. Наконец я не выдержал и чуть ли не ультимативно заставил Второго рассказать, что ему удалось узнать о Ковалевском и была ли встреча с его знакомым Гальцевым.
Второй сдался.
— Ты маньяк, Ян. Настоящий! Неужели нельзя из головы до утра это все выкинуть? На ночь глядя, ведь мало что придумать можно. Тем более там больше не думать, а действовать придется.
— Нет, Второй. Я не могу. Это все- равно как ребенка раздразнить, показав ему шоколадину, а потом взять и спрятать. Начал уже — так заканчивай.
— Вот прилипала. Ладно. С утра я успел только по старому адресу проехаться — ну на Кибальчича, 21. Дыра — я тебе скажу та еще. В квартире никого не было. Но я по соседям пробежался, и одна добропорядочная старушка слила таки мне теперешний адрес Ковалевского. Он снимает квартиру рядышком — почти в соседнем доме. Живет с молодой женщиной. От старой жены съехал, оставив все имущество. Иногда наведывается в квартиру. Приносит деньги ребенку. Но это не суть важно.
Я собирался сразу и на съемную квартиру сунуться, но. Для начала позвонил знакомым, которых я просил навести справки о Ковалевском. Так вот наш Николай Петрович уже несколько раз оказывался свидетелем по весьма неприятным делам. То у него бывший начальник из окна шагнул, а он буквально за пять минут до этого с начальником разговаривал, то теща вышла из дома и по неосторожности под трамвай попала. А Ковалевский с ней не особо ладил. Ну и так далее по мелочам. Так что за Николаем Федоровичем давний след весьма и весьма попахивающий…
А сразу после этого мне позвонил Курт и рассказал в двух словах, что у вас там происходит. Курту не особо хотелось по второму кругу в кафе лезть. Он думал, что я успею приехать. Тем более после того как он сказал, что Старик тебя собирается вмести с ним отправить. Так что пришлось все бросить и гнать верного мустанга в Клинику.
— А Гальцев? Ну, твой давний знакомый — вы с ним виделись?
— Нет. Я перезвонил и попросил перенести встречу. Он меня помянул, конечно, весьма не ласково, но я без тебя к нему не поеду. Нет смысла. Там точно маг нужен. Особенно, если вдруг придется принимать меры — чтоб я не пальцем в небо попасть пытался, а четко видел цель. Все очень серьезно, Ян.
— Не расскажешь?
— Расскажу. Но, знаешь, как в книжках есть художественное отступление от сюжета- типа интерлюдии — так вот и этот случай. Надо рассказывать долго и отходя от основной темы. Показывать на примерах и фотографиях. Я обещал тебя к себе домой свозить. Вот как приедем — так все расскажу и покажу. Тем более, что кое-что из прошлого, как оказалось, лично тебя будет касаться непосредственно.
— И последний вопрос. Может сами почистим дом, ну, со спорами, у Антона Семеныча? Там же ребенок болеет. А они ничего не знают. Ты же не против самодеятельности?
— Не против. Придумай как, и сразу почистим. Пачку соли, мага и ультрафиолетовую лампу я найду…
К вечеру я совсем вымотался. День был трудный — физически тяжелый. Урус гонял не жалея. У него три бригады — а я один. С объекта на объект без обеда и передыха. В машине успел булку с кефиром заточить и все.
Объекты были скучные и почти полностью пустые. Досмотры, так больше для успокоения совести, чем для полной зачистки. Бывшая швейная фабрика, с большими производственными цехами, два кафешки и даже сауна с бассейном. На последних двух присутствовали хозяева, достаточно критично относящиеся к работе чистильщиков и мага. Урус рассказал, что у солидных людей в прошлом проблемы с Прилипалами были не кислые. Чтоб, так сказать, предупредить неприятности перед использованием, все проверялось даже на наличие обычного пуха, не говоря уже, не дай бог, о коконах и плесени.
В сауне — толстый низенький армянин даже на показ девочек вывел. Оказалось, что не так давно одна их жриц любви с зародышем в ауре такую кровавую баню устроила, что хозяину больших денег стоило замять ситуацию. Вот он Клинике и заказал очистку и досмотр. Бизнес от каких-то вирусов страдать не должен. Тем более такой.
А мне было просто противно даже. Я-то понимал, что все это важно и, наверное, полезно, но сканировать полуголых девчонок, которые в присутствии армянина даже дыхнуть боятся, было тем еще удовольствием.
Когда Урус сказал, что минут через 40 приедет Второй, я дождаться не мог. Но помещение, конечно, досканировал и, после зачистки Чистильщиков, еще и контрольным пробежался.
Второй как-то сам понял, что вопрос о работе лучше не задавать. Уж больно зол был я и хмур.
— К Ковалевскому едем — или тебе приключений на сегодня хватит? — только и спросил он, заводя машину.
— Едем, конечно. У Ковалевского — реальное дело, а тут…
— Тут тоже. Прилипалы — это не обязательно погони и стрельба по мишеням, это еще и куча бытовухи…
— Да я все понимаю. Но…противно. Хозяин Клинике денег заплатил и сразу отношение такое, как к своим девочкам — чуть лично носом в угол не потыкал, чтоб лучше работалось. Хотелось послать подальше с таким подходом. Сам бы пусть со спорами разбирался.
Я замолкаю. Но все-равно, сижу еще минут пять и дуюсь. Старик тоже с досмотрами удружил. Или это специально, чтоб дурь из головы выбить? Чтоб не было ни желания, ни сил со Вторым в детективов играть.
На место предполагаемого жительства Ковалевского Николая Федоровича приезжаем уже в восьмом часу. На улицах темно. Фонари горят кое-где. Дорог между кварталов не видно. Второй, чертыхаясь, ставит Опеля в карман и предлагает пробежаться к подъезду.
— Боюсь тут и загрузнем, если дальше сунемся. У меня мустанг все-таки — не вездеход и даже не танк. У него корма низкая.