Читаем мы долго. До тех пор пока я не замечаю как мальчик просто засыпает под мою мерную декламацию старой как мир истории.
Он спит чуть посапывая, хмуря во сне лоб и я еще раз удивляюсь тому как он похож на Второго. Осторожно высвободив свою руку из под его щеки я выхожу на кухню где парни в пол голоса ведут какой-то весьма горячий спор. От битья посуды и лиц спасает только наличие ребенка в доме.
Мне предлагают чай, я отказываюсь, после кивают на бутылку с водкой и я соглашаюсь. Хмыкаю, ловлю себя на мысли что в последнее время от алкоголя я еще ни разу не отказался.
На стол извлекаются из буфета три рюмки. Осторожно чекаемся и пьем, втихую, без тоста.
Водка приносит ощущение легкости и я чувствую хорошую подпитку энергии, хотя это временное ощущение, достаточно обманчивое. Это не новая энергия — это своя собственная аккумулируется заставляя дар сиять сильнее и именно в этот момент на пике такой подпитки я чувствую где-то совсем рядом две черные обугленные ауры. В голову сразу ударяет страх и…адреналин.
— Куклы… сквозь сведенную челюсть говорю я Второму.
Он закашливается. Хватает пистолет, взводит курок и выжидающе на меня смотрит.
— Там — показываю я за окно. — Близко…
Гальцев жестом останавливает Второго и говорит: — В дом они не войдут.
— В смысле? — не понимает Второй.
— В смысле, что куклы наш дом десятой дорогой обходят. Я проверял. Мы словно в охранном круге живем.
Второй, не веря хмыкает, спрашивает у меня что делают куклы.
Я наблюдая за движением черных аур рассказываю:
— Ходят по кругу. Пытаются подойти ближе и…отходят назад. Но дело не в этом. Второй, там у одной с минуты на минуту распад начаься может. Я чувствую. Они за моим даром охотятся. Я им нужен. Они каким-то образом меня увидели, а сделать ничего не могут. Тычутся в невидимую преграду. Злятся. От этого процесс созревания кокона идет быстрее. Их остановить надо, коконы большие — вся округа в спорах будет.
— Я тогда пошел- говори Второй. — Соль в доме надеюсь есть?
Гальцев устало трет глаза, останавливает Второго жестом и просит.
— Да погоди ты. Говорю ж, ничего не будет. Еще три минуты и все сам поймешь. Иди лучше за Саней понаблюдай, если тебе не сидится.
Мы вдвоем со Вторым двигаемся к дверям зала и наблюдаем. Я прислушиваясь к тому что ощущаю, продолжаю комментировать.
— Кокон распадаться начал, споры посыпались, сейчас все загудит.
И действительно, даже сквозь закрытые окна слышно как с улицы доносится нарастающий выброса, будто на улице неожиданно разбушевался ураган.
В это время мальчик, не открывая глаз встает с дивана и как сомнамбула идет к деври. Второй порывается его остановить, но Гальцев снова вмешивается.
— Не трогайте его. Просто смотрите. — и добавляет почти слышно словно сам себе — Вот так и живем.
Мы освобождаем мальчику дорогу. Он уверенно идет к выходу из дома, сам открывает дверь, выходит во двор. Мы втроем двигаемся за ним. Второй держит берету на изготовке. Но…
Во дворе все пространство в черных спорах.
Сашка разводит руки в стороны и я вижу как из его пальцев идет светлый огонь который вбирает в себя весь пух. Споры как пылинки стягиваются к мальчику и он будто пылесосом затягивает все в себя. Аура начинает гореть золотым. Раскаленным золотом. Я не видел такого никогда. Вдруг рядом раздается хлопок и с очно таким же гулом лопается еще одна кукла. Сашка улыбается, огня возле него становится все больше, он весь окутан в плотный энергетический кокон. Да он похоже просто питается спорами. Они для него один из видов энергии. Второй мне конечно рассказывал но вот так близко увидеть все это я не ожидал. Никогда и нигде про такое я не читал и не слышал.
Мальчик светится не долго. Но за это время все пространство двора оказывается абсолютно чистым. Кокон тает на глазах. Аура снова скукоживается сжимается до обычных размеров.
— А вот теперь пора — говорит Гальцев. Я не понимаю но пропускаю его к мальчику. Как только исчезают последние искорки Сашка как то глубоко вздыхает и неожиданно просто падает на землю. Гальцев успевает его подхватить в последнюю секунду.
— Вещи от кукол подберите- говори он Второму. — Проблем с соседями только не хватает.
Второй идет к тому месту где были куклы и заносит в дом все что осталось от них после выброса. Осталось не так много. Только одежда.
— В кладовку брось- из комнаты кричит Никита. Второй оглядываясь по сторонам, находит дверку в кладовую, открывает, и я вижу, что она почти вся наполнена старыми вещами. Глядя на ворох старой скомканной одежды, мне становится неожиданно муторошно и страшно. Сколько же здесь было кукол? На этот вопрос отвечать совсем не хочется.
Второй перехватывает мой взгляд. Закрывает кладовку и ничего не говорит. Итак все понятно. Более чем.
Остаемся ночевать в доме. Мне надо посмотреть за мальчиком, когда он ведет себя по другому, не так как вчера, а в другой обстановке. Мне надо увидеть что происходит с его аурой, когда ему не хватает энергии.
Мне стелят высокую деревенскую кровать с толстой периной и пуховым одеялом. Я наверное в такой постели не спал никогда. После Берлоги мне это вообще сказкой кажется. И напоминает что-то из очень отдаленного детства. Может из того времени, когда дед вывозил меня в деревню на дачу, и я так же кутался по самый нос во взбитую теткой Дарьей перину.
Второй отказывается от места ночлега и говорит что покараулит периметр пока все спят. Я слушаю его, а сам думаю о том, что он в последнее время нормально спал только в Берлоге. И то…Я у него выступаю постоянным раздражителем….Не особо отдохнешь рядом с сияющим магом.
Сны мне не снятся. Может это и к лучшему я слишком устал чтоб еще и к снам прислушиваться.
А утро начинается с того что Санька приходи ко мне с книжкой и требует продолжения истории.
Я с трудом открывая глаза, почему-то отказать ему не могу. Читать про «три медведя»- что может быть интереснее в восемь утра.
Я наблюдаю за мальчиком. Он после вчерашнего «представления» совершенно другой. Щечки сияют розовым, глазки блестят. Он не выглядит ребенком, которому не хватает жизненной силы.
Но все равно с ним что-то не так — это заметно и достаточно сильно. Я все глядя на его ауру пытаюсь понять что именно мне не нравится. И только после нескольких всплесков энергии, когда Саня слишком бурно реагирует на события в книжке, до меня вдруг доходит. Ребенок не тянет энергию, а наоборот. В нем ее настолько много, что он не знает куда ее деть. И не знает как от нее избавиться. Способов для себя он еще не придумал. Хотя…В голове мелькает одна догадка, которую достаточно легко проверить.
Я на пару минут оставляю Саню одного с картинками в книжке, а сам иду в коридор в кладовку и открыв дверцы, пытаюсь прощупать ворох старой одежды. Вся одежда фонит, отрицательно. Я вспоминаю про черные ауры и споры, которые тянут энергию из всего и убеждаюсь что догадка была верной. У Саньки действительно настолько сияющая аура что он просто не в силах справится с тем количеством энергии которое бушует у него внутри. А споры для него как нейтрализатор. Как противоядие. Он тушит разгорающийся внутренний огонь. Аура у него не по возрасту огромная.
Невыспавшийся Второй застает меня стоящего возле кладовой в глубоком раздумье.
— Ян, ты чего завис? Я за тобой уже минуты три наблюдаю…
Мне надо услышать подтверждение гипотезы.
— Второй, — спрашиваю я, не выходя из коридора. — Помнишь, ты про цветок рассказывал, что Санька дотронулся и цветок сразу засох. Засох или сгорел? Что осталось- труха или пепел? Это важно.
Второй трет лоб, вспоминая подробности. Хорошо хоть не переспрашивает зачем мне это надо. Он наверное привык к тому, что я часто в последнее время задаю нестандартные вопросы.
— Остался пепел. Я дотронулся, пальцами растер. Не труха точно. Цветок сгорел, получается.
— Вот. Короче, можно ехать домой. Не надо смотреть на приступы мальчика, я тебе и так все объясню.
— И мне. — отозвался откуда-то из дома Никита.