И вот тут я ЭТО и увидел. Я и раньше замечал, как по-разному светится окружающее пространство. Как, в зависимости от того, что было построено рядом, какие заведения, учреждения, строения стояли на земле — почва светилась по-особому. Поля за городом — теплым желтоватым светом, свалки и заброшенные пустыри — серым с коричневыми вкраплениями, почва в заводских кварталах — охра с бронзовыми всплесками, дворы в многоэтажках — нейтральным кофейным цветом. Но тут земля светилась так, как я раньше никогда не видел. Казалось, что под ноги бросили трехцветную радугу. Первая полоса, угольно- черная, обрамляла по периметру участок, вторым слоем шло лиловое кольцо- с белыми металлическими всплесками, а вот основной цвет, которым и был залито оставшееся пространство, был молочно белый. И, вбежав в эту светлую зону, я почему-то понял, что прилипалы за разделительные полосы просто не зайдут, что их разрушит, распылит на составляющие бьющий из-под земли, слегка приглушенный, но очень плотный и насыщенный по интенсивности свет. Даже я чувствовал, как идущая энергия пытается взаимодействовать с моим даром. И, буквально, через пару минут в голове по-хорошему зашумело, как после бокала шампанского, тело наполнилось легкостью и живительной силой, мне стало тепло, хорошо и слишком спокойно. Я понял, что это и есть точка энергетической подпитки, о которой я и читал когда-то, и не мало слышал — но не верил в такое. Я стоял в круге света, раскинув руки, аккумулируя в себя чистую, ничем не разбавленную силу, и чувствовал себя слишком свободным, слишком уверенным в себе, слишком значимым. Я не замечал ни бега времени, ни опасности. И только звук выстрела и просвистевшая над ухом пуля вернули в реальность. Пока я пытался сообразить откуда стреляют, в бронежилет достаточно ощутимо ударила еще одна пуля и я, не удержавшись на ногах, упал на землю. Вот черт. Расслабился, понимаешь. Почувствовал себя в мнимой безопасности. Может прилипалы и не могли зайти за линию, отделявшую белый чистый круг, но у них было оружие, которое стреляло по мишени в любой сектор. А я забыл об элементарных правилах.
Я лежу уткнувшись носом в траву, закрыв руками голову и это все что я могу сделать. Я даже с закрытыми глазами вижу какое количество прилипал собралось возле черты. Если бы не эта полоса, не это участок они бы меня давным давно догнали и просто разодрали бы на куски. Я для них действительно слишком ценная пища. Во мне через чур много света.
На любое мое шевеления тут же раздаются звуки выстрелов и пули поднимают фонтанчики из песка просто в паре сантиметров от меня. Я даже дышать стараюсь как можно тише. Лежу в траве, посреди бывшего кладбища и у меня появляется полное ощущение того что я никогда отсюда не выберусь, что так и останусь вжавшимся в сыпучую песчаную почву. И паника внутри меня нарастает с каждой секундой. Я боюсь того что могу не выдержать этого бесконечного ожидания и сорваться…
Надежда у меня только на Второго. Но глядя на такое количество прилипал по периметру обступивших небольшой клочок чистой земли я даже представить не могу как он мне сможет помочь. Я так точно не смогу уже никуда выбраться. Мне даже голову от земли не поднять без риска заполучить в нее пулю.
Машина подъехала минут через 10. Я услышал звук тормозов. А после раздалось бибиканье.
Второй!
— Ян- закричал он после достаточно долгой паузы.
— Я здесь- крикнул ему в ответ. И тут же раздались выстрелы… Мне показалось что пули легли совсем рядом. А может и не показалось во всяком случае песком меня точно обдало.
— Иду- услышал я голос Второго. — Держись.
И началось безумие.
Звуки выстрелов. Красные вспышки с полной темноте. Крики. И шум движения.
Выстрелов было много. Последовательных. Размеренных. Как в тире.
Я поднимаю голову и вижу как картинку из страшного фильма. Темный силуэт идет в мою сторону, практически не прячась, не пригибаясь. И…Я никогда таким Второго не видел. Было всякое- не спорю. Но так вот- как по плацу — с расстановкой взвешенно расстреливая тени. Он ничего не боится и не от кого не прячется. Какая-то машина для убийств, а не человек. Даже мне почему-то стало до жути страшно.
— Ты где- спрашивает он.
Я чуть приподнимаюсь. Тишина в ответ. Я встаю с земли.
— Здесь- говорю я ему.
Он подходит. Хватает в охапку- получаются медвежьи дружеские объятья. Я хриплю.
— Пусти… черт… Задушишь.
Он чуть ли не волоком волочет меня за собой. Я иду, замечая краем глаза догорающие в темноте тела, светящееся багровой энергией распада.
— Живой- словно сквозь силу говорит он и продолжает тянуть вперед. К машине.
Ночной город. Второй сосредоточен. Я рассказываю ему о том что случилось.
— Грека убили? — переспрашивает он.
Я киваю.
— Женечка был еще жив…Но что я мог сделать? — я чувствую себя виноватым. Я же бросил его там. Хотя… Что я мог сделать? Маги- слишком легкая пища…
— Ты- ничего. Я — могу, — говори мне Второй. Он выводит машину на дорогу и везет я так понимаю к развлекательному центру. Мне хочется вжаться в сиденье. Потому что я просто боюсь. Боюсь снова оказаться там. Боюсь того, что могу увидеть. И боюсь того, что может делать Второй. Он действительно не телохранитель. Он сейчас кто угодно- воин, каратель, палач… Я смотрю на него, на профиль словно вытесанный из гранита, на тонкую напряженную линию губ, на стальной блеск в глазах и понимаю что это именно его война.
Он оборачивается ко мне и кажется все понимает.
— Так надо, Ян, — говорит он, как будто оправдываясь. — поэтому ты не должен был участвовать в подобных действиях. Я — сам. Там слишком много грязи.
Я сижу на песчаном обрыве. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом и весь мир вокруг еще окутан серо-бирюзовой рассветной дымкой. Я давно не видел такой красоты. Второй вернулся от машины, протянул мне открытую бутылку красного крымского портвейна. Портвейн — это была моя идея, рассвет над водой — его.
Я пью большими глотками тягучую сладкую жидкость — горло слегка обжигает, но это не мешает, а наоборот. Я словно переношусь на десять лет назад — на школьный выпускной, когда мы вот так же с одноклассниками встречали рассвет и пили из горла без закуски портвейн, приобщаясь, как нам казалось, к началу новой взрослой жизни. Жизни обещавшей быть тогда разнообразной и интересной.
Что самое невероятное — так то, что пожелание исполнилось полностью. Только, наверное, все же не такого разнообразия я хотел.
Ночь тянулась слишком длинно и была слишком насыщена событиями. Я никак в себя прийти не мог от забега по территории парка и от светлого энергетического пятна на заброшенном кладбище. И от действий Второго. От того как он шел ко мне и от того как он работал в здании нового еще не открытого клуба. Он так и сказал — «работал». В машине он меня не оставил, сказав идти четко след вслед за ним и прикрывать спину. Мне не от кого было прикрывать. Он «гасил» всех. Казалось что без разбора. Но…Каким-то образом он четко угадывал прилипал.
Грек был действительно мертв. Он так и остался лежать в кабинете администратора. Женечка был жив — выпит почти полностью — но жив его энергетическая оболочка трещала и сыпалась от недостатка света, но он дышал и понимал, что с ним происходит и где он находится. Он даже нас узнал, прежде чем отключиться. Я смотрел на его изуродованную ауру и даже представлять не хотел, как это быть в полном сознании, когда тебя едят живьем.
И, только полностью разобравшись в помещении, Второй позвонил в Клинику.
— Чистильщики немного опоздали, — сказал он мне. — Бригада должна была быть на месте еще час назад. Тарасов почти на подлете.
Я, услышав о Чистильщиках, захотел выругаться.
— Второй, если бы они приехали во время, то всего этого кошмара могло и не быть. Нельзя отправлять на задания без прикрытия двух магов и одного охранника. Грек не хотел начинать досмотр без поддержки, но Тарасов выматерил того за излишнюю осторожность.
— Старик будет злой. Провалили задание, — говорит мне Второй на выходе из клуба.