Разумеется, от холода. Не от страха. Чего мне бояться?
Я глубоко вдохнула и прошла в приоткрытую дверь второго помещения, которое поменьше. Подошла к правому столу. Я всегда лежала на нём. Вот и сейчас ступила на небольшую скамеечку, стоящую здесь мне в помощь, и села на стол. А затем, чуть помедлив и ещё раз глубоко вдохнув, легла.
Металлическая поверхность холодила ягодицы и лопатки, прикрытые лишь тонкой тканью.
– Ты готова? – спросил подошедший отец.
Под таким углом он виделся мне незнакомцем, страшным и опасным, поэтому я старалась на него не смотреть. Переводила взгляд на белый потолок, казавшийся очень далёким из-за яркого света ламп.
– Да, – выдавила пересохшими от напряжения губами.
– Хорошо, – магистр принял мой ответ и привычно посоветовал невозможное: – А теперь расслабься.
Следом за своими словами отец слегка переместился вдоль стола и коснулся моего лба пальцами. Прикосновение было коротким и лёгким. Но я тут же почувствовала, как всё вокруг поплыло. Будто я снова находилась в лодке посреди озера. Только в этот раз никто не собирался выталкивать меня в холодную воду, чтобы научить плавать таким варварским методом.
Я почувствовала запах спирта, предшествующий прикосновению прохладной ватки к моему животу. Это было щекотно и не страшно.
«Это и не должно быть страшно», – мелькнула последняя мысль, прежде чем я провалилась в темноту озёрной воды.
Глава 4
Я очнулась от резкой боли в животе. Сколько бы раз это ни повторялось, никак не могу привыкнуть.
Я сложилась пополам, втягивая воздух сквозь зубы, а затем осторожно выдыхая его.
– Ты уже проснулась, дорогая? – в такие моменты отец был очень заботлив и предупредителен.
Он поднёс мне тёплое питьё, снимающее боль. И когда оно подействовало, помог спуститься на пол.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он участливо.
Я прислушалась к себе. Боль постепенно проходила, таяла в тёплой неге, окутавшей тело после лекарства.
– Хорошо, спасибо, мне уже лучше, – сообщила отцу, продолжая опираться на его руку.
Он помог мне дойти до ширмы, за которой я сменила наряд для процедуры пересадки на свою повседневную одежду. А затем повёл меня в кухню.
Здесь за мной тоже ухаживал отец. Хотя я и пришла в себя настолько, что могла бы сама приготовить завтрак.
– Вы слишком добры ко мне, – произнесла я, наблюдая, как он разогревает для меня вчерашнее жаркое.
– Что ты, Лидия, долг каждого отца – заботиться о своей дочери, – магистр погладил меня по волосам и тут же отошёл, потому что мы оба смутились от этого неожиданного проявления нежности.
Поставив передо мной тарелку с жарким, отец положил порцию и себе. Сел напротив и с аппетитом принялся за сытный завтрак.
Прежде он никогда не вёл себя подобным образом. И я решила, что это хороший знак.
Я тоже взяла ложку. После трёх дней поста вчерашнее жаркое казалось пищей богов. К тому же у меня проснулся зверский аппетит, который будет сопровождать меня в течение всего месяца.
И это тоже было хорошим знаком – эмбриону понравился «сосуд». И он согласился расти внутри меня.
Иногда было даже жаль, что это всего лишь на месяц.
Конечно, я понимала, что совершенно не готова родить собственного ребёнка. У меня нет ни мужа, ни дома, ни профессии, которая помогла бы зарабатывать самостоятельно.
Периодически я задумывалась о своём будущем. Но там всё было туманно и неопределенно.
Я бы хотела учиться, получить профессию и встать на ноги. Для этого нужны деньги на оплату Академии и разрешение опекуна. Но мне элементарно не хватало решимости, чтобы попросить отца о помощи.
И вдруг он говорит такие слова… Долг отца – заботиться о дочери?
– Отец, у меня есть одна просьба… – начала я и вдруг оробела.
Я никогда и ни о чём его не просила. Не решалась. И сейчас вдруг показалась себе чересчур самонадеянной.
Но отец отреагировал с неожиданным участием.
– Смелее, Лидия, говори, чего ты хочешь?
И я решилась.
– Я бы хотела учиться, если вы не возражаете.