Испортив самому себе настроение мрачными мыслями, я вновь сосредоточился на чтении. За эти занятием и пролетел остаток дня. Я не заметил бы, что за окнами стемнело, если бы офис-менеджер Маша мне об этом не сообщила.
— Максим, а ты домой не собираешься?
— М? — я поднял глаза от книги и только сейчас понял, как затекла шея.
— Смена, говорю, заканчивается, — Маша уже вовсю собиралась домой.
Дверь офиса открылась и внутрь вошла невысокая пухлая девушка. Румяная, словно с мороза, с русыми, заплетенными в длинную косу волосами, она буквально источала жизненную энергию.
— Вечер добрый, — поздоровалась вновь прибывшая.
— Привет, Флора, — Маша приобняла девушку. — Извини, я уже убегаю.
— Давай, там тебя уже Движ заждался.
Маша кивнула и, помахав мне рукой, выскользнула за дверь, уже на ходу застегивая легкую курточку. Я проводил ее взглядом, как и молча ушедшую Зимину. Или ее копию.
— Пока, Нина, — Флора тепло улыбнулась, но диспетчер даже не взглянула в ее сторону. Девушку это нисколько не расстроило, и она переключилась на меня.
— Рада познакомиться, Максим. Меня Антониной зовут.
— Очень приятно, — я поднялся с дивана и положил книгу на тумбочку.
— А ты знаешь, сколько дерева нужно, чтобы издать одну такую? — слегка желтоватые глаза Флоры впились в потертую обложку.
— Понятия не имею, — честно признался я.
— От одного до десяти килограммов древесины в зависимости от объема, — Флора приблизилась и потянулась к книге, но в последний миг отдернула руку, словно боялась обжечься. — Лучше читай электронные, — посоветовала она.
— Едва ли это поможет тому дереву, из которого уже сделали бумагу, — я взял книгу и повертел в руках, ища информацию об издании. Томик оказался старше моего отца на два года — издан в тысяча девятьсот восемьдесят первом году тиражом в сорок тысяч экземпляров.
Приличная цифра.
Это сколько деревьев получается?..
— Спрос рождает предложение, — продолжила Антонина, чей доброжелательный голос стал жестче. — Бумажные книги давно должны были исчезнуть из магазинов. Они — пережиток прошлого.
Отчего-то эта фраза меня задела.
— Значит, у меня с ними есть что-то общее, — я сунул положил книгу на стол и снял со спинки стула куртку.
— Ты же из первой волны? — девушка, младше меня, чуть прищурилась. Сама она была точно из второй.
— Ну да.
— Даже так — не такой уж и старый, — она дружелюбно улыбнулась. — Еще можно пахать и пахать. А это давай сожжем. Пепел пустим на удобрения и вырастим новое дерево. — Девушка снова потянулась к книге.
— Ты еще предложи мне дом построить и сына вырастить, — я успел первым и спас нестареющую классику от загребущих рук защитницы природы. — Книги — это искусство. А эта еще и настоящий артефакт прошлого.
— И что, она не горит? — улыбка Антонины стала зловещей.
— Горит, конечно, но жечь ее не надо. Я еще не дочитал.
— А когда дочитаешь? — не сдавалась девушка, напирая на меня с самоуверенностью боевой машины пехоты.
Я не отступил, и полная грудь уперлась мне в вверх живота.
— А когда дочитаю, поставлю на полку, чтобы потом перечитать еще.
— И полка, наверняка, деревянная? — ноздри Флоры воинственно раздулись, когда она шумно засопела. Цветы в горшках за спиной одаренной вдруг затрепетали и принялись извиваться, словно змеи.
— Как и многое вокруг, — меня ее боевой настрой нисколько не смутил. Скорее разозлил. — Да и будь полка пластиковой, так вреда не больше? Или надо жить в пещерах и зад лопухом подтирать?
— Ты утрируешь, — пухлый пальчик уперся мне в грудь.
— Как и ты, — в тон ответил я. — Так что давай каждый останется при своем мнении, и мы больше к этому разговору не вернемся. Идет?
— Иди куда шел, — Флора поняла, что меня переубедить не удастся и просто махнула рукой.
— Хорошей смены, — пожелал я и покинул офис.
На крыльце мне встретился еще один работник агентства. Парень, скорее всего, тоже из конца второй волны. Его возраст мог варьироваться от двадцати, до двадцати пяти. Длинноволосый и растрепанный, в драной футболке и джинсах с повязанной на пояс банданой, он выглядел, словно рок звезда былой эпохи. Парень как раз поднимался по ступенькам, когда увидел меня и остановился.
— Ты — это тот тип, о котором все говорят? — спросил парень чуть высоким, но немного хриплым, голосом.