— Сука, опять, — прохрипел он, потирая ушибленное место. Дохромав до отлетевшего булыжника, он поднял его вновь и замахнулся.
— Тебя жизнь совсем ничему не учит? — спросил я. Мне хотелось посмотреть, как отскочивший в очередной раз камень угодит этому неудачнику точно в обтянутый чулками лоб, но время уже позднее.
Мужик от неожиданности аж на месте подпрыгнул. Запоздало сообразив, что он тут не один, неудачник швырнул в меня камнем и бросился прочь. Кидал он паршиво: камень улетел сильно в сторону и заскакал по асфальту.
— Не хочешь его догнать? — поинтересовалась Яна.
— Нет.
— Тогда я. — Девушка исчезла.
Вскоре откуда-то из темноты до меня донесся приглушенный стон, а потом Яна появилась рядом как ни в чем ни бывало.
— Он там хоть живой? — без особого интереса спросил я.
— Живой, — кивнула девушка. — Я ему яйца отбила. Таким увальням они все равно без надобности. Они не должны плодиться.
— С чего такая уверенность?
— Я права. Поверь. — На лице Яны появилось выражение неприязни, словно она вспомнила нечто мерзкое. — Ты даже не представляешь, что за дерьмо у него в голове.
— А ты, вероятно, представляешь?
— В общих чертах.
— Читаешь мысли?
— Улавливаю сильные эмоции, — поправила меня девушка. — С тем полуфабрикатом мне и раньше приходилось дело иметь. У него желания примитивнее, чем у примата. — Яна вновь поморщилась. — Даже вспоминать не хочу.
— Значит, удар по яйцам он заслужил?
— Он заслужил куда больше.
— Может, сдадим его полиции? — предложил я. — Так по крайней мере хозяйка кафе сможет выдохнуть.
— Полиция его не пугает. А вот я — другое дело. — Мрачно улыбнувшись, Тень двинулась вперед.
— Ты же его не убьешь? — на всякий случай уточнил я.
— Нет, — покачала головой Яна. — Просто сделаю внушение. — С этими словами она растворилась в темноте.
14. Еще один день
Пока мой дядя решал проблемы с местными бандитами, я налаживал связи внутри команды. Это полезное и нужное дело. Именно об этом я думал, сидя в приемной кабинета одного из столичных психологов, которого порекомендовала моя мама. Она сама ходила к нему после смерти мужа и говорила, что сеансы помогли ей принять реальность и жить дальше.
Мне же казалось, что для относительно успешной практики многим психологам достаточно уметь выразительно кивать, достоверно изображать внимание и красиво писать. Но попадались и специалисты, которые действительно помогали людям. Ели верить моей маме, Альберт Вениаминович как раз из таких.
На низком столике в приемной лежали потертые журналы. Я выбрал номер про путешествия и смотрел на красоты Байкала, пока Электра была на приеме. Она не хотела идти в кабинет одна, но мне удалось прикрыться приватностью беседы со специалистом. Правда, пришлось дать обещание, что в случае чего я героически ворвусь внутрь и решу все вопросы.
Пока из-за двери не доносилось никаких подозрительных звуков. Лишь едва различимые голоса и тихие всхлипы.
— Надеюсь, носом шмыгает не психолог, — пробормотал я, представляя, как дородный бородатый и убеленный сединами мужик утирает скупые слезы платочком в горошек.
Разговор Кати и Альберта Вениаминовича длился почти час. За это время я уже твердо решил, что в отпуске непременно полечу на Байкал, причем именно зимой. Уж больно красивые фото были в журнале.
В кармане завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Звонил дядя Миша.
— Ты где? — вместо приветствия спросил он, стоило мне принять вызов.
— И тебе привет, — в отличие от родственника я старался не пренебрегать хорошими манерами. Иногда. — Я подышать вышел. — Мне показалось неправильным говорить о причинах моего отсутствия, так как они касались третьих сторон.
— Просил же не высовываться. — Принялся ворчать дядя Миша.
— Я в другом районе.
— Ладно, — дядя шумно выдохнул. — Сегодня вечером приходи в офис. Будет собрание. А завтра ты дежуришь.
— Удалось решить вопрос с Черепами?
— Вечером узнаешь, — судя по тону, мой родственник пребывал в мрачном расположении духа. — В двадцать ноль-ноль. Не опаздывай.
— Буду.
Дядя отключился. Не успел я осмыслить услышанное, как открылась дверь, и из кабинета вышла заплаканная Катя. Следом вышел сам психолог.
— Вы ее там обижали? — я отложил журнал и встал.