Старик-Саша привлек ее к себе и сказал глядя ей прямо в глаза: — Запомни, если ты сама этого не захочешь, я тебя никогда не оставлю и не предам! Хочется верить, что могу с твоей стороны рассчитывать на взаимность.
— Даже не надейся, что я тебя кому-то уступлю! Особенно этим двум новеньким!
— Вот пусть эта мысль плотно и надежно укоренится в твоей хорошенькой головке. Мы с тобой договорились? — он склонился к девушке и поцеловал нежно в русую макушку.
— Договорились, — довольная Катя часто, часто закивала.
Какое-то время, они просто нежно ласкались, осыпая лица друг друга мягкими, едва ощутимыми, касаниями. Терлись щеками и шептали клятвы верности. Потом трепетно целовались, надежно укрытые от посторонних глаз свисающими ветвями величественных «стражников».
Неожиданно, Катя заплакала, прижавшись щекой к его груди.
— Ты чего, Катенок? — встревожился Старик-Саша. — Я тебя чем-то обидел?
— Нет конечно. Просто… просто мне вдруг стало так жаль тебя! — всхлипывала девушка. — Ты ведь остался совсем один, когда тебя забросило сюда к нам. Все, кого ты любил и знал, либо умерли, либо остались там. В далеком будущем. Ведь семья Ивановых: твои папа, мама и твой брат, они же не настоящие твои родные. Просто посторонние люди. Да еще мама с братом такие попались. И Нинка эта. Это наверное так страшно!
— Ты знаешь, до того, как ты это сказала, у меня и мысли об этом не было, — растерялся юноша, — но я уже не один! У меня же есть ты. К тому же, мне не три года, чтобы волноваться о наличии родителей. Ещё немного до совершеннолетия, тем более, что отец достаточно адекватный мужчина. Ему бы спутницу по жизни подходящую — толковую женщину, хозяйственную и я за него буду спокоен. А так… переживает он.
— Об отце он переживает, еще и не родном. Ты бы лучше о себе поволновался, — девушка покачала головой и ее пшеничные локоны, сверкающим каскадом, разметались по узким плечам.
— А что я? У меня всё хорошо. Я так рад, что судьба подарила мне не только второй шанс прожить новую жизнь, но и такой роскошный подарок в виде тебя.
— Вот сразу видно опытного мужчину! Такие слова умеешь правильные сказать! Как бедной наивной девушке перед тобой устоять? — голос Кати потеплел.
— А зачем передо мной стоять? Можно прилечь.
— Ишь какой! — маленьким кулачком Катя пнула кавалера в плечо, старательно делая вид что обиделась. Но получалось у неё плохо и в конечном итоге она просто расхохоталась.
— Тише ты! — сжимая плечи, Саша попытался делано обороняться. — Больно вообще-то.
— Ой, прости, прости… я забыла, — гадкая ладошка нежно заскользила по предплечью парня. — Саша, пора возвращаться и делать уроки, — наконец успокоившись, и осушив окончательно слезы, строго сказала Катя. — Когда мама пойдет домой, она и меня с собой заберет. Мы должны все успеть.
Они вернулись в больничную палату. Катя вынула из портфеля учебники и тетрадки и они начали занятия. К удивлению Старика-Саши, никаких проблем, кроме одного предмета, он не испытывал. Споткнулся он на математике. Один вид интегралов вводил его в интеллектуальный ступор.
Еще в юности он прочитал рассказ о Наполеоне и академике Французского Института. Эта организация, в то время, была местным аналогом Академии Наук. Сам Наполеон тоже был в составе этой организации, и членство в ней ставил выше всех своих должностей и званий. Он и документы подписывал так: Наполеон, Член Института, Первый Консул Французской Республики.
Так вот, один раз к нему обратился академик-поэт с жалобой на своих коллег. Он обвинял других академиков в том, что они относятся к нему без должного уважения, не так как к остальным.
Наполеон задумался лишь на секунду и спросил академика поэта: как тот относится к дифференциальному исчислению? Тот в растерянности ответил, мол, вообще не знает, что это такое!
— Так чего Вы тогда жалуетесь?! — возмутился Наполеон. И в самом деле, как можно уважать человека не знающего таких вещей!
Но с другой стороны, как человек проживший долгую жизнь, занимаясь наукой и достигнув в ней определённых успехов, он должен был признать, что ни разу в его исследованиях ему не пришлось воспользоваться знаниями синусов, косинусов, интегралов и даже дифференциалов! Более того — это ему абсолютно не мешало плодотворно работать! Единственные математические знания, которые ему были нужны — статистические методы обработки результатов полученных исследований. Но для практического их применения ему хватало знания четырех арифметических действий. Много позже он узнал, что понимать высшую математику способны всего-то около двух процентов населения планеты.