— У нас к нему есть вопросы, — уклончиво ответил я.
— Не мое дело, понял, — Движ решил не настаивать, да и ему, скорее всего, было не слишком интересно. Окинув подозрительным взглядом Захара, мой коллега спросил. — А эт точно ровный крендель? Как его там?..
— Кренделя не бывают ровными. И давай без имен, — предостерег меня и Движа СОБРовец и выразительно посмотрел на пленника.
— Фига вы конспирологи, — хихикнул Движ и встал с насиженного места. — Я-то вам еще нужен или могу валить?
Я посмотрел на Захара, и тот пожал плечами.
— У меня пара дел есть, — сказал Сергей. — Вы, может, маякнете, и я подскочу в случае чего?
— Давай так, — согласился я.
— Ну, тогда бывайте, — Движ шуточно отсалютовал нам двумя пальцами и был таков.
— Любопытный тип, — Захар посмотрел на то место, где только что стоял мой коллега. — Нам бы в отряд такого шустрилу, а то у коллег есть боец с суперскоростью, а мы в пролете.
— Вряд ли он согласится, — улыбнулся я. — Да и не возьмут его к вам с судимостью.
— Это да, — Захар как-то печально посмотрел на меня. — У нас с этим строго. — Его голос звучал так, словно он извинялся.
Пленник пришел в себя и теперь внимательно следил за нами, переводя взгляд с одного на другого. Он не пытался дергаться или кричать, и это мне насторожило.
— Какой-то он тихий, — сказал я Захару.
— И то правда, — СОБРовец опустился перед пленником на корточки и, активировав дар, превратил правую руку в ледяной шип, заканчивающийся острием размером с иглу. — Попробуешь дурить, и это, — он покачал измененной конечностью, — войдет тебе в глаз. Если понял, то кивни.
Пленник медленно опустил и поднял голову. Его плечо при этом дернулось, и я среагировал мгновенно. Тяжелый ботинок быстро преодолел небольшое расстояние и впечатался в скулу связанного мужчины. Его голова дернулась и бессильно повисла на груди, а тело завалилось набок.
— Ты чего? — Захар резко выпрямился.
— Сам посмотри, — я кивком головы указал на свободные руки пленника.
— Твой приятель не умеет вязать узлы?
— Он, конечно, не кандидат наук, но и не бестолковый, — я поглядел на стягивающие запястья пленника веревки — они оказались перерезаны.
Захар тоже это заметил, как и удлинившиеся ногти, судя по всему, бритвенной остроты, каждый из которых в длину был сантиметров пятнадцать-двадцать.
— Ему бы на маникюр, — пробормотал мой товарищ.
— Маникюр медикам. Педикюр педикам, — выдал я поговорку, услышанную еще в первый год отсидки.
Так один из старых заключенных приветствовал новенького — ухоженного и женоподобного паренька, которому и двадцати-то не было. Он промямлил что-то о традиционной ориентации, но его никто не послушал. Кроме меня. В результате парнишку я спас, пусть, скорее всего, и временно, а сам угодил в одиночку.
Такие себе воспоминания, но уж какие есть, как говорится, все мои.
— Догадываюсь, где ты этого понабрался, — невесело хмыкнул Захар.
— Там и понабрался, — утвердительно кивнул я, наблюдая, как начал слабо шевелиться пленник. — Что будем с этим росомахой делать? Когти обламывать как-то негуманно.
— А мы давно в гуманисты записались? — осведомился Захар. — Они вроде как людям морды не бьют и в подвалах к трубам не привязывают.
— Хочешь сказать, что мы злодеи? — в моем голосе отчетливо звучало напускное удивление.
— Это с какой стороны посмотреть.
— Тогда давай смотреть с той, с которой не злодеи, — решил я.
— Давай, — согласился Захар. — Мне тоже так больше нравится. А этого… — он примерился и заключил запястья пленника в ледяные оковы. — Так надежнее.
— Руки-то не отморозит?
— Если будет быстро и складно петь — не отморозит, — заверил меня бывший сослуживец. — А если нет — его проблемы. Он же только что собирался меня на фарш пустить, так что имею полное право отвечать так, как посчитаю нужным.
— Справедливо, — я наклонился и посадил пленника на пол. Пара звонких пощечин живо привела его в чувство.
Мужчина дернулся, а потом, ощутив холод, вытаращился на нас и гневно замычал.
— Первое слово съела корова? — криво усмехнулся Захар и вытащил тряпку изо рта пленника.
— Вы, суки, б*я, поганые! — тут же услышали мы.
Захар собирался было вновь пригрозить любителю сквернословить ледяным шипом, но потом передумал и тихо спросил:
— Ты, дебил, знаешь, что люди, да и одаренные, примерно на шестьдесят процентов состоят из воды?
Подчеркнуто спокойный тон и тяжелый взгляд бойца СОБРа заставили бандита прикусить язык.