К тому же, дело важное.
Я никогда не замечал у Захара склонности к конспирации, но в этот раз он решил ее проявить, назначив встречу в большом кинотеатре в центре Москвы. Шла премьера какой-то молодежной комедии о том, как обычная, но богатая девочка влюбилась в одаренного пацана с района. Сказка, одним словом.
Подобные истории снимали регулярно по госзаказу, чтобы лишний раз напомнить и простым людям, и одаренным о том, что мы все вместе и заодно. Получалось когда как. Это можно было сказать и о художественной ценности таких фильмов, и о том, насколько успешно они транслировали в массы свой посыл.
Судя по количеству молодежи, сегодняшняя премьера была довольно громкой, хотя я о ней ничего не слышал. В кинотеатр, расположенный на пятом этаже торгового центра, людей набилось столько, что яблоку было негде упасть. Благо, Захар прислал мне электронный билет, и не пришлось стоять в очереди на кассе.
Нужное мне место оказалось примерно в середине зрительного зала, аккурат рядом с Захаром, который мало того, что коротко подстригся, отрастил щетину и напялил очки, так еще и оделся абсолютно не в своем стиле — слишком уж свободно и не официально.
— Агент ноль пять? — криво усмехнулся я, усаживаясь рядом. — Раз уж в кино пригласил, мог бы и попкорна прикупить.
Захар поглядел на меня поверх очков с осуждением. Возможно, я нарушил какую-то выдуманную им легенду, но своей вины в этом не видел.
— Ты мне сценарий-то не прислал, так что извиняй.
— Нормально все, — выдохнул мой боевой товарищ. — Просто не думал, что ты так придешь.
— Так, это как? — я оглядел свою одежду, потом перевел взгляд на Захара. — Не нравится мой стиль?
— Забей, — друг поморщился, обозначая свое нежелание продолжать эту тему.
— Нет, погоди, ты сам-то вон как замаскировался. Мне тоже следовало?
— Не знаю. Я сейчас ни в чем не уверен: пасут меня или нет, «слушают» ли телефон… Хрен его знает. А одежда — это не маскировка, — выдохнул Захара. — Я когда переезжал в отель, не взял с собой почти ничего, а в магазинах поблизости ничего путного нет, так что пришлось выбирать из того, что было.
— Стриг себя ты тоже сам?
— А куда деваться? — друг провел ладонью по коротким волосам. — Мой парикмахер на другом конце города, а к кому попало я идти не хочу.
— Итить, ты сложный мужик, — мне оставалось лишь покачать головой.
— Уж какой есть, — Захар покосился на огромный экран, где как раз начиналась привычная перед премьерами цепочка трейлеров других готовящихся к выходу фильмов.
Сейчас на экране немецкая овчарка резвилась на одуванчиковом поле вместе с забавным медвежонком. И вроде живописная картина, но неприятная, хоть стреляйся. Оба зверя были нарисованы пусть и реалистично, но с помощью компьютерной графики. Именно поэтому мне больше нравились старые фильмы, где животные пусть и не идеально отыгрывали свои роли, но были живыми, настоящими.
— Почему мы тут пересекаемся? — я оторвался от созерцания трейлера не дожидаясь, когда появится название рекламируемого фильма.
— Здесь достаточно людно, чтобы на нас не напали, и шумно, чтобы не подслушали разговор. — Пояснил мне товарищ. — Кстати, давай уже к нему и перейдем. Почитал я тут, что ты надумал. Вроде все логично. Но подумать — это одно, а найти и доказать — другое. Мы с тобой не ищейки, а цепные псы…
— Сам ты пёс, — без тени злости хмыкнул я.
— Называй, как хочешь, но суть ты, думаю, понимаешь. Нам бы того, кто может незаметно…
— Нет. — Сразу заявил я, моментально поняв, к чему клонит Захар. — Никого из агентства больше втягивать не буду.
СОБРовец почесал коротко остриженную голову.
— Дело, конечно, твое. — С досадой произнес он, явно рассчитывая на иной расклад. — Но сам понимаешь: мы вдвоем можем не потянуть, а дело такое, что всех коснуться может. Так что, хочешь не хочешь, но все втянутся рано или поздно.
— Так давай все официально проведем. — Предложил я.
— Делу хода не дадут, — возразил приятель. — Кто бы это не затеял, у него везде подвязки имеются. Помяни мое слово: тебя снова закроют, а меня минимум со службы выпрут. Нам оно надо?
— Не надо.
— Вот и я так думаю.
Мы оба помолчали наблюдая, как на экране кривляется очередной потомок некогда великой актерской династии. К сожалению или к счастью, талант и умение играть не передавались по наследству, так что зрелище оказалось весьма жалкое и посредственное. Уж на что я не привередливый зритель, но отыгрывать радость с абсолютно невыразительными глазами дохлой рыбы и натянутой улыбкой может или полный бездарь или имбецил. Впрочем, одно другому не мешает.