Захар попытался рассмеяться, но тут же закашлялся. Приборы тут же стали пищать громче.
— В жопу такую гармонию, — прокряхтел мой друг, пытаясь восстановить дыхание. — Терпеть не могу больницы.
— Ну, тогда нечего было позволять черти-кому делать в себе дополнительные нефункциональные отверстия.
— Ох*енный совет, — с серьезным видом произнес Захар. — И чего ты раньше мне его не дал? Я бы тут не валялся тогда.
— Мне казалось, что ты сам сообразишь.
— Надо было, — Захар вновь улыбнулся, но уже куда жизнерадостнее. На его впалых щеках даже румянец появился. — Ладно, — выдохнул он. — Спасибо, что настроение поднял, а то Ольга тут развела сырость. Весь пол поди слезами залила.
— Женщины, — развел я руками.
— Женщины, — Захар согласно кивнул и тут же поморщился, видимо, от боли в порезанной шее. — Но давай не о них сейчас. Тогда в кинотеатре…
— Тебе нельзя волноваться, — перебив друга предупредил я, впрочем, понимая, что на подобные предупреждения он чихать хотел.
— Ага, я всю жизнь волнуюсь, — скривился Захар, — и ничего, живой пока. Кстати, — он попытался поднять руку, но отказался от этой идеи и взглядом указал на свою грудь. — Спасибо, что прижег раны. Врач сказал, что без этого я бы до операции не дотянул.
Я молча отдал другу честь, правда, жест вышел расхлябанным и скорее шуточным.
— Гражданские, — недовольно проворчал Захар, и мы вместе посмеялись.
Точнее я посмеялся, а он покряхтел.
Дверь приоткрылась, и в нее просунулось строгое миловидное личико медсестрички.
— Время, — напомнила она.
— Уже заканчиваем, — пообещал я.
Девушка важно кивнула и скрылась за дверью.
— Короче, — Захар вдруг понизил голос. — Тип, который на меня напал, может лица менять, как маски. В кинотеатре вроде как ты вернулся. В темноте — один в один. Я только успел подумать, что ты вроде за пивом пришел, а вернулся без него, да и поднабрал в весе немного, как — раз! — и один пропущенный. — Мой друг поднял палец, указывая на область груди. — А за ним еще один.
Я насторожился.
— Уверен, что он только рожу менять умеет? Тело остается его?
— Вроде как, — подтвердил свои же слова Захар. — Полиции я уже информацию передал. Урода ищут. Но, сам понимаешь, вряд ли найдут.
— Скорее всего он сам к тебе придет, — предположил я. — Завершить начатое.
— Скорее всего. — Закусив губу, Захар нахмурился. — Тогда надо быть внимательнее и придумать пароль какой-то, чтобы друг друга отличать. Может, название отряда, позывной и порядковый номер?
— Годится, — согласился. — Там, кстати, снаружи еще Костян с Толиком.
— Они в курсе? — тут же спросил Захар.
— Нет. Сам решай, говорить им или нет.
Захар уважительно опустил голову, в знак признательности, после чего спросил:
— Что будешь делать?
— Попробую сам поискать этого лицедея. Есть кое-какие зацепки.
— Будь осторожнее, — попросил друг. — А то не хотелось бы тебя в соседней палате обнаружить.
— Ничего не обещаю, — я встал и хотел коснуться его плеча, но в последний момент убрал руку — уж слишком много проводков, датчиков и заживляющего геля оказалось под ней.
— Боишься, что развалюсь? — криво усмехнулся боевой товарищ.
— С тебя станется. Не молодеем же.
— Это точно.
Уже собираясь, я вспомнил об ориентировке, полученной от Мишеньки.
— У тебя не получилось пробить барыгу?
Захар с сожалением покачал головой.
— Все что я узнал — их полно, но они шифруются.
— Время! — в дверях снова появилась воинственно настроенная медсестричка.
— Все, ухожу, — обезоруживающе улыбнулся ей и махнул рукой Захару. — Поправляйся.
— Приложу все усилия, — заверил меня он. — На связи.
— На связи.
Покинув палату, я попрощался с Костей и Толей, вызвал такси и поехал домой. В пути у меня началась разыгрываться паранойя: а вдруг один из бывших сослуживцев сейчас не настоящий? Но эта мысль быстро отправилась прямиком на свалку — меняющий лица не мог скопировать характер, а ребята давно друг друга знали, так что моментально раскрыли бы обман. Однако это не отменяло того факта, что нужно быть настороже.
Такси остановилось у дома, и водитель совершенно ненавязчиво намекнул, что был бы очень рад оценке в пять звезд. Он сказал это вслух, но тихо и глядя вверх, словно обращался не к пассажиру, а к какому-то божеству всех таксистов в мире. Учитывая, что это были первые слова, которые я услышал от него за всю дорогу, то оценку свою он заслужил.