На улице распогодилось, светило солнышко, и вовсю щебетали птички, за которыми плотоядно наблюдал из кустов упитанный мейн-кун. Мое появление спугнуло пернатых певиц, и кот издал череду щелкающих и расстроенных звуков. Недовольно покосившись на меня, он сообщил:
— Это все ты виноват, двуногий.
— Только не говори, что стал бы жрать сырую птицу, — мне его обвинения были безразличны.
— А ты бы мне ее приготовил? — с надеждой спросил Котов.
Глядя в его нахальные кошачьи глаза, я медленно покачал головой.
— И не надейся.
— Тогда жрал бы сырую, — мейн-кун совершенно по-человечески вздохнул. — Инстинкты, знаешь ли.
— Нет, не знаю, — я хотел закурить, но вспомнил, что все сигареты мы с Коляном и Толиком выкурили у больницы.
— Знаешь-знаешь, — как-то хитро прищурился Котов и, вытащив свою пушистую тушку из кустов, растянулся на нагретой солнышком лавочке. — Вот мужчины, например, даже будучи в отношениях, могут пялиться на других женщин чисто из спортивного интереса. С птичками, знаешь ли, так же.
— Но женщин-то мы не жрем.
— Ну да, — согласился мейн-кун и дернул пушистым хвостом. — В этом случае процесс иной.
— Ладно, — я вдруг понял, что слишком устал даже для душевных разговоров с котом, а еще хочу есть настолько, что поймай мой собеседник птичку, мы бы с ним за нее подрались, — загорай дальше, а я пошел отсыпаться.
— Давай, — Кот решил меня не задерживать и довольно зажмурился. Но, стоило мне пройти мимо, а ветру изменить направление, как мейн-кун чихнул и принялся дергать усами. — Ты где, блин, лазил?
— В больнице, — я понюхал рукав и почувствовал лишь запах табака.
— Весь химозой провонял, — Кот спрыгнул с одной лавки и переместился на другую, чтобы находиться от меня с подветренной стороны. — После тебя теперь в подъезд не зайти будет часа два, — пожаловался он.
Жалеть мохнатого ворчуна мне не хотелось, поэтому я лишь пожал плечами.
— Переживешь.
— А куда деваться? — сладко зевнул Кот, отчего мне теперь хотелось есть и спать одновременно.
Еще неплохо было бы душ принять, а то запах…
— Кот! — я замер у подъездной двери, щелкнул пальцами и развернулся на сто восемьдесят градусов.
— М? — он приподнял уже заспанную морду.
— Если одаренный может менять лица, то может ли он менять запах?
— Ты че удумал? — прямо спросил меня Кот.
— Просто любопытно, смог бы ты узнать такого одаренного под разными лицами?
Мейн-кун выразительно посмотрел на меня. Его взгляд можно было бы назвать суровым, если бы не торчащий изо рта кончик розового языка.
— Смог бы, — решительно заявил Кот почти бел промедлений. — Если он только рожу меняет, то запах тела остается. Даже если он зубы себе гнилые намутит или прыщи какие — пофиг. Подмышки, пах и задница все равно пахнут сильнее.
— Звучит так себе, — поморщился я.
— Так себе — это твой запах, — Кот снова растянулся на лавке. — Иди уже помойся. Не трави душу и обоняние.
— Бегу и падаю, ваше шерстейшество, — отвесив коту шуточное подобие поклона, я поплелся к себе размышляя, можно ли применить навыки Котова для поимки меняющего лица. И пусть идея казалось здравой, она все равно предполагала вмешательство сторонних лиц, или, в случае с Котовым, морд.
Поднимаясь по лестнице, я спорил с совестью, и она победила. Сначала попробую все сделать сам и буду надеяться, что получился. А если нет, тогда и поглядим.
У самой двери мой уставший мозг решил предаться мечтам на тему неожиданных гостей. Например, я бы нисколько не возражал против Яны в одной моей футболке, которая хозяйничала бы на кухне и приготовила бы мне что-нибудь перекусить. Нет, я и сам не безрукий, но в исполнении Тени еда определенно вышла бы куда вкуснее.
Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Квартира оставалась пустой и какой-то серой. В последнее время в моей жизни происходило столько всего, что минуты тишины и одиночества воспринимались как нечто аномальное.
После недолгих раздумий я решил сначала принять душ и хоть немного взбодриться, чтобы не заснуть прямо за едой. Прохладная вода сделала свое дело, и через двадцать минут я уже стоял у плиты в одном полотенце и с видом шеф-повара заваривал острую говяжью лапшу быстрого приготовления особым способом, который передавался у нас во дворе из поколения в поколение.
Для начала я бросил брикет лапши в кипящую воду на пять минут и отложил пакетики с приправами — еще рано. Пока кудрявая варилась, я достал неизвестно сколько пролежавшие в холодильнике сардельки. Пахли они вроде еще ничего, так что было принято стратегическое решение пустить их под нож. Нарезанные кольцами сардельки отправились на разогретую сковороду обжариваться. Стоило им подрумяниться, я слил большую часть воды с лапши и вывалил все оставшееся в ту же сковороду. И лишь потом добавил острый соус и приправы, после чего все тщательно перемешал. Теперь настал черед сыра. Мой еще не успел покрыться плесенью, так что отправился на терку и в сковороду. Готово! Осталось переложить все в тарелку, добавить сырного соуса и немного острого с говорящим названием «Адский огонь», что я и сделал.