У одного из подъездов уже толпились люди. Некоторые в домашней одежде, видимо, самостоятельно эвакуировавшиеся жильцы. Многие, задрав головы, смотрели на валящий из окна седьмого этажа дым. Другие же сосредоточились вокруг чего-то или кого-то чуть в стороне.
Остановив машину, я выскочил наружу и побежал к людям. Оказалось, что они пытаются успокоить ревущую девушку лет двадцати пяти. Ее округлое личико было перепачкано сажей, почерневшие от нее же руки тряслись, а короткий халатик выглядел так, будто им протирали пол в угольной шахте — даже цвета не получалось разобрать.
— Что случилось? — спросил я.
Люди принялись говорить нестройным хором, из которого никак не получалось понять ничего вразумительного. Я склонился перед единственной, кто, судя по всему, находилось рядом с очагом возгорания.
— Я… я… — лепетала девушка, давясь слезами, — чихнула просто. А оно… дар сам… я не специально…
Я нахмурился. Судя по всему, передо мной одаренная. Да, промашки с даром случаются, но только у детей. Эта же девушка выглядела достаточно взрослой, чтобы обуздать свои способности.
— Сенечка, — вдруг встрепенулась чумазая девчонка. — Сенечка там остался! — она принялась таращиться на окно, из которого валил дым, и страдальчески заламывать руки. — Маленький мой! Как же, как же так⁈
— Диспетчер! — вызвал я. — Сколько до приезда пожарных?
— Судя по камерам — минут пять. — Ответила Зимина.
— В стороны! — скомандовал я окружающим и лично оттолкнул самых заторможенных, направляясь к подъезду и на ходу снимая кроссовки и сбрасывая легкую ветровку.
— Что ты хочешь?.. — договорить диспетчер не успела, так как ее голос растворился в гуле пламени.
Такие фокусы я проделывал во время службы, когда мой дар горел в полную силу. Сейчас, когда дар начал возвращаться, и я приступил к тренировкам, у меня получалось преодолевать пять этажей. Больше не пробовал, так что все могло обернуться совсем скверно. Айболит предупреждал, что сейчас даром злоупотреблять нельзя. Но сейчас особый случай.
С счастью, способности не подвели, и мое тело взмыло вверх. Столп дыма начал стремительно приближаться. Расчет оказался верным: уже через секунду я вдохнул и влетел точно в окно, разбив то вдребезги и лишь чудом не покалечившись. В прежние времена можно было раскалить тело и просто прожечь в стекле дыру, но сейчас дара на это могло не хватить. Да и щеголять потом перед людьми в чем мать родила, мне не слишком-то хотелось.
Стоило оказаться внутри задымленной квартиры. В лицо пахнуло жаром. Глаза сразу защипало, но дар позволял мне ориентироваться в пространстве.
— Сеня! — заорал я, прикрывая рот рукой. — Сеня, где ты⁈
У меня под ногами раздалось вопросительное «гав».
— Да ну нахер, — я опустил взгляд и уставился на маленькую кучерявую собачку черт ее знает какой декоративной породы. — Сеня — это ты?
Собачка еще раз гавкнула и завиляла хвостиком.
— Что б тебя! — я сцапал пса и сиганул обратно в окно с криком. — Поберегись!
Активированный перед приземлением дар погасил скорость, но все равно колени и пятки не сказали мне «спасибо», даже несмотря на перекат. А еще я наступил босой ногой на какой-то острый камень.
Стоило выпрямиться, как меня тут же со всех сторон обступили люди. Одни таращились молча, другие хвалили и норовили хлопнуть по плечу. Через толпу пробилась покрытая копотью девчонка и, едва завидев у меня в руках своего питомца, расплылась в счастливой улыбке.
— Сенечка!
— Он самый, — я протянул ей дергающегося пса. — Не могла ему другое имя подобрать, не человеческое? Тобик там или… не знаю, Полкан? Я думал, что в квартире ребенок.
— Так он и есть мой ребеночек! — забрав пса, дамочка принялась целовать его мордашку. — Кто мамин сыночка-корзиночка? Конечно же ты! Мама так испугалась…
Я шумно выдохнул и покачал головой, оглядывая себя. Носки сгорели, штаны стали шортами, или даже плавками, футболка лишилась рукавов. И все ради чего?..
Один из собравшихся протянул мне куртку, а маленькая девочка подала кроссовки со словами.
— Вот, дяденька-герой, это ваше.
— Да какой я герой, — услышанное меня смутило.
— Самый настоящий! — заверила девочка. — Вы вон как собачку спасли!
В этот момент мне стало неловко из-за того, что я больше беспокоился из-за испорченных вещей и как-то не придавал значения тому, что сделал. А ведь жизнь — это всегда жизнь, собачья, человечья или еще чья.
— Спасибо, — я забрал кроссовки и погладил девчушку по голове.
Тут до нас донесся вой сирен, и, спустя минуту, во двор въехала пожарная машина. Тут же началась бурная деятельность, а я, пользуясь случаем, отвел даму с собачкой чуть в сторону.