Когда Завьялов младший перестал подавать признаки жизни, я все равно сделал усилие и свернул ему шею, чтобы точно не выжил. После, сбросив с себя безвольное тело, я поднялся и, шатаясь, словно в стельку пьяный, побрел к Яне.
— Ловко ты придумала с его эмпатией. — Едва ворочая языком, похвалил я девушку. — Обманула, придурка.
Яна кивнула. В ее глазах блестели слезы.
— Сейчас, сейчас, — меня накрыла непроглядная тьма, и я уже действовал на ощупь. Когда под пальцами звякнули удерживающие девушку цепи, я расплавил их и упал бы, не подхвати она меня.
— Ты молодец, — зашептала доставшая изо рта кляп Яна. — Только не засыпай. Не засыпай! Смотри на меня, слышишь⁈ Смотри! Не закрывай глаза!
— Не могу, — прошептал я, чувствуя, что вот-вот отключусь. — Но даже так — я все равно тебя вижу.
— Макс! — голос Яны донесся до меня откуда-то издалека, после чего наступила тишина.
23. Новая жизнь
После дождливого мегаполиса залитый жарким солнцем пляж воспринимался, как другая планета. Особенно если учесть тот факт, что я никогда особо и не путешествовал. Учеба, работа, тюрьма, снова работа — постоянно было как-то не до того, чтобы посмотреть мир.
Да и какой там мир? На службе мне запрещалось посещать недружественные страны, а для визита в дружественные требовалась целая кипа документов. Мне вечно было лень с ними возиться. Так что, если не считать служебных командировок и сборов на разных военных базах, кроме Москвы я пару раз ездил разве что в Санкт-Петербург.
Надо бы исправить эту оплошность.
— Намажешь мне спину? — попросила Яна. В стильном черном купальнике она лежала на расстеленном на горячем песке полотенце и нежилась на солнце.
— Без проблем, — я порылся в рюкзаке и достал оттуда тюбик с кремом от загара.
— Везет тебе, — тихо сказала девушка, поглядывая на меня поверх темных очков, — с таким даром не надо морочиться со всякой ерундой.
— Зато я не могу щеголять свежим загаром, — выдавив крем на ладонь, я посмотрел на Яну. — Переворачивайся.
Девушка подставила мне спину и потянулась.
— Нежнее, — попросила она, когда я начал втирать крем в ее кожу, которая за неделю отпуска уже не выглядела бледной.
— Ночью ты просила другого, — улыбнулся я.
— Дурак, — буркнула Яна и отвернулась.
— Да ладно тебе, не дуйся, — мои руки спустились с ее плеч ниже, ближе к пояснице.
Тень снова повернула голову и сердито посмотрела на меня.
— Я все еще не простила тебя за то, что ты чуть не умер у меня на руках. Опять!
— Я, между прочим, тебя тогда спасал.
— Это не оправдание. — Отрезала девушка. — Потом ты две недели валялся в больнице, а после мотался по судам и допросам. Если бы не информация на сломанном телефоне Завьялова-младшего и документы в сейфе его отца, плюс показания Захара и особые полномочия сотрудников агентства, я бы сейчас тебе передачки в тюрьму носила.
— Ты так говоришь, словно это все была моя инициатива.
— А разве нет? — Яна старалась спрятать ехидную улыбку, но у нее не получилось. — Ты бы, наверняка, еще и в тюрьму вернулся, лишь бы в отпуск со мной не ехать!
— Раскусила, значит? — спускаясь ниже от поясницы, я сжал ягодицу девушки, вызвав у нее новый приступ смущения.
— Люди же смотрят! — она попыталась отползти, но не смогла.
— Ну да, все на этот пляж пришли исключительно за этим. Эй! — решив ретироваться иным способом, Яна начала исчезать, и я шлепнул ее пониже спины. — Хватит дурачиться.
— Тогда ты мажь меня кремом, а не распускай руки! — потребовала Тень, вновь становясь видимой.
— Тебе же это нравится.
— Не при всех же! — Яна вновь залилась краской. — Дай сюда, — она извернулась, отобрала у меня крем и стала мазать ноги уже сама. — Что ты за человек такой⁈
Я пожал плечами и посмотрел ей в глаза.
— Счастливый.
Не ожидавшая услышать такое девушка смутилась и забыла, что хотела сказать. Она несколько секунд смотрела на меня, после чего нежно улыбнулась.
— Как и я.
— Вы такие сладкие, что я ща блевану, — раздался за нашими спинами грубый голос, и Демон плюхнулся на песок рядом со мной. На нем были одни черные плавки — как и я, из-за дара Димка не нуждался в дополнительной защите от солнца и тепла. Но с одним лишь отличием — жар он чувствовал сильнее, поэтому выглядел так, словно недавно вылез из воды.