Обычный разговор между торговцем и покупателем закончился довольно скоро, потому что мархан вежливо, четко дал понять темному, что ему здесь не рады, и как бы оправдывая себя, преподнесли это важному господину как отсутствие в лавке достойного товара. А я, пока не ушел эльф, смотрела на черное кольцо матери, которое запульсировало у меня на руке. Словно вспоминало знакомых, настраивалось на их волну. Да-а-а, вот и свиделись... Так скоро и именно в этом месте... Неужели и правда боги играют в одну им понятную игру?
Темный ушел, а рядом появился мархан, задумчиво меня рассматривая:
– Родственник?
Я оторвала взгляд от кольца, которое тут же успокоилось, стоило уйти Дэною и, не видя причин скрывать, кивнула.
– Ну что ж, родню не выбирают – это истина!
Подняла лицо, взглянула на ухмыляющегося мужчину и тоже непроизвольно усмехнулась:
– Это точно!
Снова тренькнул звонок, и в лавке появились старые и новые лица. Вернулся парнишка Сирин, а позади него двигал коротким толстым хвостом старый мархан в синем, украшенном серебристой вышивкой камзоле. Он запыхался, спеша за более молодым сородичем, но тем не менее, старался сохранить достоинство и солидный вид. Сирин скользнул ближе ко мне и хрипло спросил:
– Госпожа, тот... мархуз за дверью ВАШ?
Я кивнула, и теперь они втроем смотрели на меня с огромным интересом.
– Я шаман Ксион Радеющий за Правду, госпожа! – немного пожевал толстую сухую губу, глядя на меня, и продолжил. – Глава свода всех марханов Илисвурга .
Мне стало грустно еще больше. Всего за пятьсот лет случилось то, чего так боялся Камос. Маги практически вымерли, вся раса марханов вымирает, забывает свое прошлое и наследие предков. Вытянув руку, снова продемонстрировала кольцо Камоса, внезапно задрожавшему от переполнявших его чувств Ксиону.
– Откуда оно у вас, госпожа?
– От его владельца, теперь, правда, бывшего!
– Он жив? – неуверенный, не верящий, но обнадеженный голос Ксиона заставил тяжело вздохнуть.
– Нет! В прямом понимании этого слова! Маг Камос мой наставник... учитель. Он просил меня выполнить до конца его миссию. Вернуть былую славу своему народу и все украденное Светлыми. Он передал мне 'Сердце Марханов' и заставил поклясться, что я сама лично возложу артефакт на его законное ложе. От его имени. И как его ученица.
Все трое замерли, разинув рты, казалось, им не хватает воздуха, и я хорошо их понимаю. Когда все связанное с этим артефактом превратилось всего лишь в легенду, покрытую пылью веков, для живущих не более пятидесяти лет марханов, заявляется темная эльфийка и рассказывает нереальную историю. Сложно даже поверить, не то что принять!
– Но позвольте... как давно вы его видели?
Я предвидела подобные вопросы, поэтому кратко описала нашу встречу в лесу. Все трое марханов пристально сверлили меня взглядами, показалось, что они не слишком поверили. Старик снова пожевал губу и спросил:
– Сколько вам лет, госпожа? И как вы там оказались? Одна, без сопровождения...
Я посмотрела на них, решая стоит ли им много рассказывать:
– Двадцать семь! Все остальное вас не касается!
Шаман хмыкнул, словно уверился в моей лжи, Сирин потускнел, а его отец нахмурился, нечаянно бросив взгляд на дверь, где не так давно скрылся мой родственичек. Он явно раздумывал над какой-то мыслью.
– Простите, госпожа, за недоверие, но я уверен, вы не можете не знать... не помнить или не заметить, но проклятие марханов легло на ВСЕХ эльфов, и теперь ваша раса потомства не вынашивает.
– Господин Ксион, я не светлая эльфийка, хотя не скрою, что в моих жилах течет и их кровь, но лишь на четверть. Я... полукровка. Моя мама Гленсия Штерназия, а отец... Суорен Красный. Дракон!
Вот теперь я отметила, как новые чувства вспыхнули на лицах трех марханов. Непередаваемый энтузиазм мага-исследователя на лице старика, смешанный с восторгом и надеждой от возможной удачи и обретения утраченной реликвии. На лице отца Сирина отразился шок, а затем удовлетворение расплылось светлым радостным пятном. А сам парнишка теперь глядел на меня просто как на чудо или как я не так давно на Камоса-призрака. Но все же Ксион спросил, слегка скрипнув клыками от напряжения: