Курьер вручает мне пакет базовых продуктов — хлеб, курица, соль, молоко, чай, сахарозаменитель. Расплачиваясь, тихо интересуюсь у него, сидит ли на лестнице мужчина, курьер мрачно кивает вместо ответа. Вот же упырь этот сосед!
***
Наутро высовываю нос в подъезд и сначала нюхаю воздух. Похоже, смена соседа начинается после обеда. А вечером, скорее всего, встречи не миновать. Что ж ему в квартире-то не сидится? Жена взашей на лестницу гонит? Или рядом с такими жены не держатся?
Пока еду на работу, взвешиваю, хочу ли я каждый раз нервничать, оказываясь на лестнице. В элитном доме Олега-то таких личностей не водилось. Зло берет. Я же бросила себе вызов и справлюсь? Все это поганец-Олег накаркал. Пожелал же, «чтобы соседи мне дали просраться». Сглазил, гад. Ну вот и докажу себе, что справлюсь. Выживу и в таких условиях. В конце концов, пять лет назад все было намного хуже.
В течение рабочего дня мне приходится улаживать конфликт с бывшей Игната. Как я и полагала, она редкая душнила. И теперь решение ее вопросов легло на меня, как на самого уполномоченного сотрудника в филиале. Целый день мы переписываемся письмами по электронной почте. И на каждый мой вопрос задает своих несколько. Она из тех, кто стал внезапно богаче, переехав с периферии в крупный город, Во всех ее действиях и словах сквощит неизбывное кредо таких людей: «я вам деньги плачу, вот и крутитесь».
К счастью, к вечеру я с облегчением сообщаю ей, что в путевке изменены данные о втором лице, так что теперь они полетят в Дубаи с неким Сергеем Шестопаловым. Получаю от нее в ответ одинокое «спасибо» и надеюсь, что на этом конфликт будет исчерпан.
Выходя из офиса, вспоминаю, что скоро окажусь на лестнице, которую стережет маргинальный цербер. Мда. Не так я представляла себе свободную жизнь. Усмехаюсь. В конце концов, куплю перцовый баллончик и перестану нервничать. Такие понимают силу, и я смогу ее показать.
Сосед оказывается на посту. Я безошибочно определяю это по запаху сигарет, который ощущается уже на первом этаже. Поднимаюсь и, не глядя на курящую пьянь, прохожу к себе. Петька окликает меня, когда я уже открываю свою дверь. Я даже не разбираю слов и просто прячусь в безопасной квартире.
Четверг на работе проходит без эксцессов. К счастью, троглодитка Валерия, поглотила новую путевку и, похоже, насытилась. Я вспоминаю про Игната и уже надеюсь, что он отстал. Сколько его не было — с понедельника. А на носу пятница.
Прямо отличный день — Петька или еще не вышел, или вообще не планирует сегодня стеречь лестницу, так что я в отличном настроении захожу домой и трачу вечер на готовку и уборку под какую-то слезливую американскую мелодраму.
Короткая пятница пролетает очень быстро. Я ухожу с работы ровно в пять и наказываю Марине запереть офис. Сегодня у одной из менеджеров день рождения, и девочки решили начать праздник прямо в кабинете. С чистым сердцем и отличным настроением еду домой.
Петьки на лестнице второй день нет. Может, мне и не понадобится перцовый баллончик?
Прикидываю, чем бы я хотела занять вечер, и решаю устроить себе СПА-процедуры. Включаю музыку на телефоне, кладя его на стиральную машину, и забираюсь в душ. Высокий поддон позволяет набрать воду как в ванную и, если очень постараться, я могу поместить туда тело по шею, вытянув ноги вверх вдоль стенки.
Из телефона льется качественная зарубежная электроника с женским вокалом, и я невольно пританцовываю, лежа в воде. В так музыке машу из стороны в сторону торчащей вверх ступней и чувствую себя совершенно беззаботно.
И вдруг в дверь квартиры начинают неистово стучать. Грохот такой, что, кажется, стены трясутся. Ногой что ли долбит? По коже стекают мурашки. Выбираюсь из душа и, завернувшись в полотенце, выключаю музыку.
— Года не прошло! Вырубила наконец шарманку, тварь! — раздается из-за двери знакомый пьяный голос.
16.
А вот и Петька. Цербер не дремлет.
Он продолжает долбить в дверь и выкрикивать ругательства.
— Все, я выключила, уходите! — кричу ему через дверь и смотрю в глазок.
Точно Петька. Оперся руками на дверное полотно, слушая меня. Смотрит будто прямо на меня. Его залитые водкой глаза выглядят пугающе. На лице кровожадное выражение.
— Не! Уйду! Пока! Не! Извинишься! — доносится снаружи, перемежаемое тяжелыми ударами ботинка. Дверь каждый раз вздрагивает.