-Перепил ночью или в объятьях шлюх хорошо спится, - усмехалась Стефани, вгоняя подругу в краску, - разве сложно угадать, чем занят подобный человек.
-Ты слишком критична к нему, дорогая, - Эвелин прикрывала лицо веером, - возможно, он занят утренними визитами или делами в Парламенте?
Стефани поджимала губы, всем видом говоря, что хорошо знает, что за дела у этого повесы.
Но день за днём она привыкала к нему и даже признала, что будучи хорошим отцом, герцог Эдверсон вряд ли может оказаться плохим человеком.
Но все её зарождающееся расположение было растоптано в тот день, когда все предположения о ночных занятиях Бенедикта оказались абсолютно верными. Более того, Бенедикт совершил страшный грех, из тех, что никогда не прощают.
В ту ночь он снова увлек Филиппа в свои сети. И утром практически принёс его домой, когда Стефани уже давно не находила себе места от тревоги. Она не спала всю ночь. И не готова была жалеть того, кого и так ненавидела.
Глава 9
Бал у Золотой Вероники был гвоздем сезона полусвета. Бенедикт уже бывал на подобных мероприятиях, но сегодня идти никуда не хотел. Более того, он не хотел, чтобы Филипп ходил в такие места, но понимал, что его невозможно будет удержать. В последние дни Филипп был хорошим семьянином, поэтому Бен готов был спустить ему это желание - оказаться в атмосфере роскоши и истинной вседозволенности, что царила у самой красивой куртизанки Лондона.
Действо происходило в здании Мьюзик-Холла уже после его официального закрытия. Когда те, кто не был приглашен, разошлись по своим домам, к зданию стянулись дорогие коляски и поспешили мужчины в полумасках и дамы лёгкого поведения, актрисы и разного рода прелестницы, что могли себе позволить приличный наряд.
-Ну разве не прекрасно, что мы сюда пришли! - в восторге вопрошал Филипп, любуясь фривольными украшениями зала, где с одной стороны на сцене плясали непристойные парижские танцы, задирая ноги выше головы самые красивые девушки Лондона, а с другой располагались уютные места со столиками, окружающими фонтаны с ликерами и шампанским. Вокруг столиков вились юные актрисы, которые уже надели костюмы для дальнейших выступлений, грудь их была практически обнажена, а складки платьев не скрывали стройных ног.
Филипп наполнил бокал шампанским.
-Пойдем, Бен. Посмотрим, что там танцуют. Знаешь же, что можно предложить вечер любой танцовщице и она не имеет права тебе отказать!
Бен кивнул. Ещё года два назад вся обстановка вызывала восторг и у него, но в последнее время с ним что-то случилось. Ему не хотелось смотреть, как девки машут ногами, обнажая то, чего видеть зрителям не положено. Он не хотел снимать на ночь актрису, не хотел шампанского из фонтана и не хотел сидеть за столиком, ища среди девушек свою любовь на одну ночь. У него уже была любовь - на всю жизнь. И оказавшись в подобном месте он чувствовал свою вину перед нею, хотя ничем не был ей обязан. Тем не менее его не покидало желание закрыть глаза и покинуть это место как можно скорее, а, главное, увести Филиппа, который казался ребенком, попавшим в лавку игрушек. Он немерено пил, смеялся, и хватал девушек за платья, стараясь залезть им под корсет или под юбку. Красотки смеялись, называли его шалуном, приглашали разделить с ними эту ночь, но он все отказывался, ещё не выбрав ту, что достойна этой великой чести.
-Бенедикт! - наконец воскликнул Филипп, видя, что друг совсем не разделяет его веселья, - тебя подменили эльфы? Что происходит? Я будто пришёл в бордель с Папой Римским! У тебя такой вид, словно ты готов предать меня анафеме!
Бенедикт не успел ответить, подыскивая слова, как грянули трубы, и прямо с потолка на золотых качелях, увитых цветами, спустилась сама Золотая Вероника. Оправдывая свое прозвище она была одета в золото, и, Бен подозревал, что золото корсета, туфель и пояса было настоящим. Золотая юбка была расшита блестками, и юная куртизанка сияла красотой в обрамлении золота и цветов. Она была воистину прекрасна, и все, кто был в зале, признали её превосходство над остальными женщинами. Под вой и крики, под шум аплодисментов, она сошла на алую дорожку из лепестков роз, которые бросали ей под ноги два нубийца, Вероника прошла к постаменту, поднялась на него и замерла. Весь зал замер вместе с нею. Тут заиграла тихая музыка, подхватила танцовщицу, и она, повинуясь мелодии, стала танцевать. Искусство её было столь велико, что во время её танца в зале стояла абсолютная тишина, все любовались её плавными движениями, обещающими невероятное наслаждение тому, кто получит её тело хотя бы на одну ночь. Когда же она остановилась, зал взвыл, требуя продолжения, но Вероника только рассмеялась. Она прыгнула на дорожку из лепестков роз, побежала, цокая каблучками, вдруг избавилась одним движением от одежды, явив всем свое шикарное тело с тончайшей талией и высокой грудью, и прыгнула в фонтан с шампанским. Схватив бокалы, Вероника со смехом стала поливать себя, и с груди её стекало шампанское, искрясь в свете люстр и канделябров, словно алмазные реки. Светлые волосы Вероники, в которые были вплетены розы, рассыпались по плечам, струясь по ним, как золотые змеи.