-Я же приказала вам никогда, вы слышите, никогда не подходить к Филиппу! - закричала Стефани, меняясь в лице, - Вы снова втянули его в свои непотребства!
-Я просто выпил вчера, Стефи, - с трудом ворочая языком проговорил Филипп, вдруг будто бы протрезвевший, - поэтому остался у Бенедикта. Честное слово, я просто перебрал. Ну ты же знаешь, меня развозит с одного бокала...
Бенедикт с отвращением вспомнил бокалы.
-Конечно знаю, Филипп, - Стефани подошла к нему и подставила плечо, - пошли. А вы, - она обернулась к Бенедикту, - я вас ненавижу! Вы снова напоили Филиппа! Чтобы ноги вашей не было в моем доме! И не смейте больше подходить ко мне в парке, и чтобы ваш ребёнок даже не приближался к моему!
Бен замер, пораженный её словами в самое сердце. Он готов был готов к тому, что Стефани будет злиться на него, но оскорблять своего сына он позволить не мог! В этот миг ему безумно стало жалко ожерелья. И той ночи, что он мог бы спокойно спать, не смотря сначала на оргию в Мьюзик-Холле, а потом не выхаживая её муженька.
-Мой сын ни в чем не виноват, - произнес он хрипло.
-Он - ваш сын. И унаследовал ваш порок. Я не хочу, чтобы вы оба подходили ко мне и к Энтони! - выпалила она, - убирайтесь!
Бен с трудом сдержал рвавшиеся наружу слова.
-Моему сыну шесть лет, - ответил он вместо того, что хотел бы выкрикнуть ей в лицо, - и у него была добрая и невинная мать. Я верю, что он унаследовал её черты, леди Стефани. Как ваш сын унаследовал ваши.
И он выскочил из дома, хлопнув дверью. Это все, что он позволил себе в ответ на её оскорбления. Намеки, которые она вряд ли поймет! Намеки, которые он не смел делать ей, но не сумел удержать в себе.
Утро золотило крыши домов, а он стоял, с трудом переводя дыхание.
Он больше не поведёт сына в Гайд-парк.
Он никогда больше не подойдет к Стефани.
Она не достойна того, чтобы Генри играл с её сыном.
Она просто не понимает, что он сделал для неё. И она никогда не должна этого узнать.