Снег. Белый и пушистый. Он покрывал всю землю, ватой оседал на ветках, мягким, пуховым одеялом ложился на крыши домов. Раньше, очень давно, невероятно давно, он любил ловить их ртом, и чувствовать , как снежные красавицы, тая во рту, приятно покалывают язык. Как давно это было? Где и когда? Что он чувствовал при этом? Кем был? Мысли неясными, причудливыми формами, словно разноцветный дым, клубились где-то в глубине памяти, то исчезая, то появляясь вновь. Окраина заснеженного маленького поселка. Жемчужно-серое утро. Холодное зимнее солнце нехотя показал о свой край над заснеженной равниной. Неразличимая в сугробах тропка между двумя покосившимися облезлыми заборами, некрашеные доски одного, и темно-зеленая краска другого. Со стороны второго явственно тянет навозом. Замерзший колодец, и рыжая водяная колонка, тоже вмерзшая в лед у своего основания. Дорожка, и так почти едва угадываемая, совсем теряется среди пепельно-белых мусорных куч и разросшихся неухоженных деревьев. Где-то слышен плеск и журчание реки, почему-то не замерзшей. Красноватый луч играет на заснеженных холмах и белых стволах спящих деревьев. Что это за место? Что за время? Зачем ты здесь? Кто ты здесь сейчас?? Картинка мигнула и сменил а сь другой. Сонная серая река, почти пруд, почти болото. Ряска и кувшинки. Течения практически нет. Правый берег зарос камышом. По левому бежит лента широкой проселочной дороги, вот она раздваивается на два рукава, левый и правый. В центре развилки, среди бурелома старых веток и стволов, как указатель направления, торчит высокая палка-рогатина. Вот и она осталась где-то сбоку, и тут в в раз все изменилось. Река зажурчала куда веселей, переливаясь ярким изумрудным цветом, солнце стало палить по-летнему жар ко , а берег укрыл чистый белый песок. Невероятно, но это место было обитаемо! Вот сколоченный из шершавых и неровных стволов молодых деревьев несколько кособокий причал, обнесенный крест-накрест связанными палками огород, сарай, по двору бродит коза, куры купаются в пыли, маленький домик с красной крышей и блестящей на солнце медной трубой..... Он всегда думал, что оборотень-река после того, как изменит свой цвет , убивает все живое, что по своей беспечности попадет в нее. А тут целое хозяйство ! Дальше река начинала петлять между зелеными холмами, и на одном из них .......что это? Он не поверил своим глазам. Город? Прямоугольные черные крыши, кубы и параллелепипеды темно - синих зданий, белые ленты дорог......... . Солнце на небе странного, зеленоватого оттенка. На горизонте - голубоватые горы. Но тут картинка, мигнув, сменилась вновь. Огромное пламя до небес! Он невольно зажмурился, чувствуя, как жар пышет в лицо, обдавая щеки и лоб раскаленными волнами. Прошла минута-другая, и уже воздух не набрасывается на него такими раскаленными волнами. Зато появился удушливый запах гари. Он открыл глаза. Внизу, насколько хватало взгляда, горе ла и дымилась черн ая земля. И не только земля. Горели о стовы жилищ и строений, бешеный ветер гонял раскаленные угли и пепел деревьев. Вот маленький городок, полностью поглощенный все уничтожающим пламенем . От домов остались одни дымящиеся стены, улицы забиты горящими остовами каких-то странных овальных механизмов. Картинка стала замедлять свой бег. Теперь можно было различить некоторые детали умирающ его в огне город а . Вот дымящаяся улица , вся черная от сажи, полуобвалившиеся стены домов покрыты грязным горячим пеплом. На дороге догорает масса каких-то продолговатых механизмов причудливой формы, тускло поблескивающих грязным металлом через толщу покрывающей их копоти. Вот еще какие-то уже сгоревшие лохмотья, горой лежащие в центре жирных дымных черных потоков, какие обычно бывают в подсвечнике от полностью расплавленной огнем свечи. Горячие и уже потухшие угли, а среди них большая куча чего-то круглого и белого......Единый, это человеческие черепа! И их много, н и как не меньше сотни! Вдруг новый, ужасный взрыв потряс сожжённую землю. Тучи п ыли и песка вихрем взметнулись в небо, сметая все на своем пути. Неизвестно откуда вмиг возник ли огромные провалы , которые клокотали расплавленным камнем. Еще один жуткий взрыв, и не выдерж а вшая издевательств земля, казалось, разлетелась в клочья, миллионами больших и малых камней кинувшись ему прямо в лицо. Он попытался крикнуть, все еще чувствуя страшный привкус гари на языке, но жуткое в и дение мигнуло и сменилось большим (не горевшим, слава Е диному!) парком, осенним заросшим парком. Он видел такие в те времена, когда жил в Рек-Риве. Гарь исчезла, воздух чист и по-осеннему прохладен. По засыпанной желтыми листьями аллее бредет человек. Бесформенное потертое пальто серо-бежевого цвета, нелепый розовый шарф, шапочка с дурацким мохнатым шариком наверху, грязные ботинки со сбитыми носками...... Грузная фигура, бессильно опущенные плечи, руки спрятаны в растянутых карманах, скорбно сжатый рот, двойной подбородок зарос грязной щетиной, в глазах - отчаяние и какая-то тупая решимость. Он поежился. Какой мерзкий человек. Не хотел бы он оказаться сейчас рядом с ним! Хотя, что в этом пузане такого ужасного и отталкивающего? Он за свою жизнь встречал уродов и нечестивцев значительно более страшных и омерзительных. А тут просто какой-то толстяк с маниакальным взглядом, казавшийся к тому же каким-то подозрительно знакомым. Где он мог его видеть? Он перебрал своих знакомых. "Нет, вроде никто не похож. И все же, я вроде бы знаю этого человека. Где я его мог видеть? Может, если убрать этот щетинистый подбородок и обрюзгшие щеки, тогда.....". Он еще раз заглянул в угрюмое лицо незнакомца. И вдруг неприятный холодок пробежал по его спине. На него смотрело его собственное лицо. Картинка мигнула и исчезла, уступая место настоящему глубокому сну. И н а этот раз сну без сновидений .
Дни тянулись серой, одинаковой вереницей. За первую неделю вынужденных выходных он хорошенько выспался, заучил имена главных героев бесконечных сериалов, которые целыми днями смотрела его мать, перерешал гору разнообразных кроссвордов и поправился еще на 3 килограмма. И как назло, его чудо-шар почему-то молчал, вероятно, луна либо только росла, либо уже убывала. В общем, развлечений никаких. На улицу он выходить не хотел, а старенькая мама и не настаивала. "Ничего, Витюшечка" - приговаривала она - "бог с ней, с этой работой-то! Ничего, проживем как-нибудь. Нам много и не надо, вот, пенсию в пятницу принести с почты должны.... Главное, все живы, и войны за окном нет! А ты отдохнешь, наконец, как следует, а там - глядишь, и еще себе лучше место найдешь! Эти твои буржуи, подлецы проклятые, пожалеют еще, что от такого умницы отказались! Да, да, Витюшенька, не возражай, ты очень талантливый мальчик! Другие-то, э-э-эх! Вот даже сравнить не с кем! Вот, у Михайловны, соседки-то нашей, сын пьет! Пьет и мать бьет! А у Самсонихи, на рынке что торгует, женится в третий раз! Двоих деток нарожал, и бросил! А у кумы-то, Васильевны, вообще беда, Пашка, ну ты же помнишь его? Вместе с ним в школу ходили! Вроде бы смышленый был мальчуган! По улицам не хулиганил, все компьютерами занимался, умница был такой.... А что в результате? Сбежал от родного дома родительского в эту, как ее, в Англию! Как будто тут ему плохо жилось! Как будто чего-то не доставало! Мать с таким трудом ему место кассира в "Золотом Тельце" выбила! Это сейчас-то, после кризиса этого проклятого! Зарплата огромная! Целых три тысячи новыми деньгами! Нет, подался на чужбину! Ты представляешь, ужас-то какой? Вот что другие детки-то делают, совсем родителей не жалеют! Так что ты про работу-то забудь, было бы от чего переживать-то! Эти кровопийцы-буржуи, знай себе наживу все рвут, Сталина на них нет! Вот и отец твой, царство ему небесное, погиб от рук таких же сволочей, от лап этих нелюдей!" Отец... уже прошло восемь лет, а он помнит тот вечер, будто это было вчера....... отца сократили вместе со всем коллективом когда-то знаменитого на всю страну, но ставшего вдруг в одночасье никому не нужным, завода по производству подшипников. Завода, где он так любил бывать в детстве. Огромный цех, а в нем гигантские ящики, как будто вагоны, которые где-то потеряли колеса. А в ящиках - совсем крошечные, маленькие, среднего размера и огромные стальные шарики. С горошину, с виноградину, с куриное яйцо, с небольшое яблоко....Он помнил это прекрасное ощущение, когда мальчишкой-школьником, украдкой погружал руки в эту теплую и маслянистую массу, одновременно и твердую и податливую... На этом заводе отец работал бухгалтером. Составлял документы по планируемому выпуску готовой продукции, делал разнообразные отчеты, корпел ночами еще над какими-то бумажками... Он отдал заводу больше сорока лет жизни, но когда его сократили, как ни странно, он будто бы даже приободрился. "Ну а что, мать?"- частенько говаривал он, если мама принималась плакать и причитать по поводу его увольнения-"чего греха таить, жили-то мы бедно! Не то, что машины или дачи, пальто нормального дома ни у кого нет! За всю жизнь только два раза на море были! А теперь жизнь пошла новая, потерпим чуть-чуть, глядишь, и наладится все! Было бы желание! Меня, вон, Вася Пантелеев, сослуживец с работы, с бывшего отдела снабжения, в кооператив зовет, будем грибы, вешенки, на шелухе выращивать, на семечке, то есть, он говорит, прибыльное дело! Вася за производство отвечать будет, ну а вся бухгалтерия на мне! Хватит на дядю-то непонятного горбатиться, пора уже и на себя поработать!"