— Чёрт возьми, Сэм! Ты специально нарываешься?!
Нарываюсь? Да я просто живу — и это уже кажется тебе персональной угрозой, да?
— А что мне было делать? Позвать тебя? Может, встать с табличкой "Спасите принцессу"? — Я повернулась к нему. — Или ты предпочёл бы, чтобы я драматично уронила бокал?
Он напрягся так, будто вот-вот врежет по рулю. Ну давай. Только сломай себе руку — будет отличный повод жаловаться на меня ещё неделю.
— Тебе стоило не провоцировать его! — процедил он сквозь зубы.
— О, точно, — я с притворным удивлением подняла брови. — Потому что сидеть на стуле у бара в платье — это, конечно, верх провокации. Как я могла?
Он замер. Маленькая победа. Его уверенность дала трещину. Я ударила дальше:
— Так вот ты какой — из тех, кто ищет виноватую среди жертв. Очень удобно. И даже стильно.
Он отвёл взгляд. Может, совесть шевельнулась. Или просто понял, что в споре со мной можно только проиграть.
— Ты не понимаешь, насколько это опасно, — пробормотал он.
Цинично, как будто я — подросток без мозгов, а не взрослый человек, который умеет сводить счёты.
— Милый, я прекрасно понимаю. Только вот у меня нет папочки-сенатора и частной охраны. Мне приходится играть грязно. Зато эффективно.
Он шумно выдохнул. Молчи, Лиам. Просто молчи.
— Ты не знаешь меня, Лиам. А я тебя — да. Такой весь правильный, с холодной головой и горячими кулаками. Думаешь, если нахмуришься и заговоришь басом, я испугаюсь? Ха. Очаровательно наивно. Но нет.
Прости, но я не твой новый проект. Я — бомбардировщик.
В этот момент в машину сели Линда и Арон, сияющие, как будто только что выиграли джекпот. Наверное, купили новую картину, чтобы повесить её в туалет рядом с золотыми полотенцами.
Лиам отвёл взгляд, врубив режим "ледяной скала". Маска вернулась на место.
А я смотрела в окно, наблюдая, как пальмы изгибаются под ночным ветром.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Ника:
«Все в порядке?»
Вот кто умеет спрашивать вовремя. Я улыбнулась краешком губ.
Когда машина остановилась, я выскользнула наружу, бросив ленивое:
— Спокойной ночи.
С каждым шагом по коридору становилось легче дышать. Я заперлась в комнате и сразу подошла к окну. Там, за стеклом, океан. Спокойный, уравновешенный. В отличие от некоторых в этой семье.
Я села на кровать. Всё, что происходило сегодня, — лишь прелюдия. Настоящая игра начнётся, когда приедет Ник. Мы почти подготовили новое место для гонок. Те же правила, что и в Чикаго — только декорации ярче, и маски на лицах дороже.
Я достала телефон, задумчиво погладила экран. Писать ему или не стоит? Он знал, что я переехала. Он всегда знал всё раньше других.
Он настоящий, не как твое глянцевое окружение.
В Калифорнии у его семьи был дом. Шикарный, конечно. Они всегда были "в шоколаде". А его мама… Если бы материнская любовь измерялась объёмом глянца, она была бы богиней. Хотя, признаюсь, с ней работать было даже приятно. Работа с его матерью давала мне необходимое прикрытие. В последний год в Чикаго Ник познакомил меня со своей семьей – они занимались модными журналами, и меня несколько раз приглашали на съемки в качестве модели. Но Ник знал, что настоящая страсть у меня не к позированию, а к фотографии. Он помог мне реализоваться и в этом. Все же основной доход приносили гонки. Но съемки с его матерью мне нравились, и если она поможет мне с работой здесь, это значительно упростит все.
Бизнес + стиль + он. Всё складывается.
Соцсети, конечно, пришлось воскресить. Линда явно хочет, чтобы я выглядела «нормальной». Сегодня вечером она попросила меня восстановить свой инстаграм. Очевидно, она хотела, чтобы наша семья выглядела прилично в глазах окружающих. Я не стала возражать. Фильтр «благополучная девочка из хорошей семьи» включён. Я активировала аккаунт. Фотографии, лайки, старые комментарии.
На фото был и Ник. Красавчик. Умный. И совершенно невыносимый. Но — мой.
И такой кайф — знать, что это не игра.
Я улыбнулась, прокручивая снимки. Его внешность подходила для модельного бизнеса, каким бы скептичным он ни был на этот счет. Каштановые волосы, карие глаза, четкие черты лица, спортивное телосложение. Он был выше меня почти на голову и выглядел как настоящий спортсмен. Девушки липли к нему, а он к ним. В свои двадцать три у него было много опыта. Я была единственной, с кем он не спал, и мы оба это ценили. Наше общение никогда не сводилось к банальным интрижкам – у нас была настоящая дружба, основанная на доверии и взаимопомощи.
И не, мы не «пара». Мы — план.